Мой самый близкий враг - Татьяна Зинина

- Айлиса, - проговорила она, снова краснея. Потом зачем-то отошла к Лиру и обняла его руку.

- У тебя красивое имя, - приветливо сказала я. – А хочешь, я научу тебя рисовать волшебные деревья?

- Угу, - отозвалась девочка, и в её глазках появился искренний интерес.

- Давай отпустим папу в университет? И пока он будет занят, мы с тобой порисуем. Согласна?

- Да, - теперь она кивала активнее.

Я перевела взгляд на Лира. Тот медленно выдохнул и, поднявшись, отправился одеваться. Собрался буквально за пару минут, но потом ещё битый час рассказывал мне, чем кормить его ребёнка, что ей можно и нельзя, как гасить вспышки магии. Под конец его монолога я спросила, разрешит ли нам с ней прогуляться до ближайшего торгового центра, и он со скрипом, но согласился.

- Дайри, - Лирден явно переживал, потому, даже выпустив Дива из квартиры, всё никак не мог решиться уйти сам.

- Да хватит тебе. Всё у нас будет хорошо. Не переживай.

Я подошла ближе, поправила на нём чёрный шарф и едва сдержалась, чтобы не поцеловать в губы. Странное чувство – провожала его, будто он мой… мой муж. И мне неожиданно это понравилось.

Лир коснулся моей щеки, и его осторожное ласковое прикосновение отозвалось теплом в груди.

- Скажи, что я теперь буду тебе должен, - странно хрипло проговорил он. – Придумай оплату, и тогда я поверю в реальность происходящего.

Смотрел немного взволнованно и просил искренне. Ему на самом деле было это нужно.

- Ладно. Если ты настаиваешь, то я знаю, что у тебя попросить за мою помощь, - сказала, просто не имея права упустить такой шанс.

- И что же ты хочешь?

Я не скрывала обуявшего меня азарта, и, видя это, Лир сильнее напрягся.

- Ты будешь мне позировать, - проговорила, глядя ему в глаза.

Он удивлённо приподнял правую бровь, а я преодолела оставшееся между нами расстояние, приподнялась на носочки и прошептала, почти касаясь губами мочки его уха:

- Позировать… обнажённым.

Лир с шумом выдохнул, сглотнул, а потом вдруг и вовсе закашлялся. На меня же смотрел, как на невиданное чудо. Или как на сумасшедшую.

- Повтори, пожалуйста? - попросил он, явно решив, что ослышался.

Такая реакция искренне меня развеселила, и даже смущение куда-то делось. Ему на смену пришла та самая игривость, которую я обнаружила в себе, когда Лир потребовал изобразить поцелуй влюблённой девушки. Потому я повторила свою фразу тихим, томным голосом… и снова прямо на ухо. Но теперь Лирден явно понял всё верно, потому что на моей талии тут же сомкнулись мужские руки.

Ощутив его объятия, я едва не разомлела, и лишь остатками здравого смысла смогла напомнить себе, что лучше остановить это прямо сейчас.

- Просто позировать, - проговорила, отстранившись. – Ничего больше. Мы же друзья. Помнишь?

Он отпустил, даже не попытавшись задержать. И лишь в последний момент осторожно взял меня за руку.

- Ох, и доиграешься ты когда-нибудь, - протянул с мягкой улыбкой. – Но я согласен тебе позировать. – И зачем-то весело уточнил: - Просто позировать. И ничего больше. А то ещё надумаешь себе всякого. Будешь ждать приставаний, а потом обидишься, что я не оправдал надежд.

- Чего?! – рассмеялась я. – Всё. Иди уже, юморист. И без закрытых хвостов не возвращайся. А за Айли не переживай. Мы с ней точно найдём общий язык. Хотя бы на почве общей любви к рисованию.

Он ушёл. Хлопнула дверь, щёлкнул замок. А я всё стояла и глупо улыбалась. На душе было так светло и тепло, как никогда в жизни. Даже удивительно, что для этого понадобилось вызваться побыть няней у дочери моего бывшего заклятого врага и просто получить его искреннюю улыбку и согласие позировать мне обнажённым.

Лирден

Я давно перестал верить в чудеса. Кажется, это случилось ещё в детстве. Мне было лет семь, мама тогда уехала в очередное своё путешествие, пообещав вернуться к новому году и привезти мне много подарков. Но только если я буду хорошо себя вести и слушаться нянь.

Я, и правда, все дни до праздника был примерным мальчиком, прилежно учился, исполнял все наставления няни и гувернёра. Но наступил вечер последнего дня года… а мама так и не явилась.

Тогда за праздничным столом я глупо расплакался. Ко мне подсела Беата – сестре уже исполнилось десять, и она ощущала себя очень взрослой. Беа обняла меня и убедила, что всё будет хорошо. Сегодня же новогодняя ночь, и она обязательно подарит нам чудо. Нужно только поверить.

И я поверил. Зажмурился до боли, загадал самое заветное своё желание, чтобы мама была рядом. А утром, едва встав с постели, понёсся в мамину спальню. Но там всё равно было пусто. Она не приехала. Чуда не случилось.

Думаю, именно тогда я перестал быть хорошим мальчиком. А чего ради стараться, если всё равно никому нет до этого дела? Зачем?

Это теперь я понимаю, что боролся в первую очередь против себя, и хуже делал исключительно себе. Но… уже ничего не исправишь.

Наверное, это какое-то проклятие, но и у моей дочери тоже не было мамы. Точнее, она была – жила себе где-то и думать не думала о маленькой Айли. Впрочем, так же, как и моя собственная мать. И я очень старался любить свою малышку за обоих родителей, но понимал, что не справляюсь. Учиться, работать, воспитывать дочь – слишком много для одного человека. Нет, всё это вполне реально успевать, но… именно сейчас я не успевал ничего.

Появление Дайрисы на пороге моей квартиры сначала воспринял, как очередную неприятность. Но увидев, как они мигом поладили с Айли, немного успокоился. А когда Дайри предложила посидеть с моей малышкой, просто не поверил своим ушам.

И всё же она говорила серьёзно. Рассказала о племяннице – а я ведь даже не догадывался, что у Беаты есть дочь, да ещё и одного с Айли возраста. Всё это заставило меня согласиться на предложение Дайрисы и отправиться в университет. Но зная, что не может быть всё настолько гладко, заранее начал морально готовиться к провалу.

И вот тут произошло то самое чудо.

Нет, скорее это можно назвать везением, но мне в жизни никогда так не везло. Теорию боевых рун у меня приняли прямо в деканате. Без билетов и подготовки. Профессор задал пять довольно сложных вопросов по всему курсу, и все они оказались мне хорошо известны. Я ответил играючи и так заработал первое «хорошо», да и то лишь потому, что на пересдачах всегда снижали один балл.

Теорию защитных рун сдал ещё проще, но сначала пришлось почти два часа дожидаться преподавателя под кабинетом, пока тот принимал экзамен у четвёртого курса. Потом он позвал меня в свой кабинет, попросил помочь ему отнести туда большую стопку книг. И уже там, наконец, принял у меня экзамен. В этот раз не обошлось без билетов, но вопросы мне достались несложные, и на все я ответил довольно быстро.