Творец Заклинаний - Себастьян де Кастелл

Силы Нифении тоже истощились, она уже не могла поддерживать щит. Умоляющими глазами она взглянула на Тенната, точно прося его оставить меня в покое и защитить Панакси. Кажется, дела мои были совсем плохи, потому что Нифения вдруг начала орать на Тенната. Но ему не было до этого дела. Он нашел время и повод избавиться от твари, которую ненавидел более всего, — от меня. Никогда в своей жизни я еще не чувствовал такой боли. Внутренности сжимались и скручивались; казалось, меч вот-вот разорвет их совсем. Я смотрел в лицо Тенната, готовый умолять его прекратить это. Теннат любил, когда его умоляли. Может быть, если я…

Внезапно глаза Тенната расширились. Он открыл рот, словно собираясь сказать: «О», — и упал на колени. Над ним стояла Нифения, держа в руке палку — ту самую, которой бил меня Панакси. По щекам Нифении текли слезы. Она только что предала людей, которые были ей нужны более всего. Из-за меня. Не могу сказать, что она выглядела счастливой.

Я попытался встать, дотянуться до нее, но ноги не слушались. Я приподнялся на четвереньки и увидел, что битва подходит к концу. Панакси сдулся. Он был истощен и изранен и уже не мог сотворить новое заклинание. Шестеро белкокотов окружали Панакси, готовые кинуться на него и разорвать на куски. Несколько других зверей мельтешили вокруг распростертого тела Тенната, обнюхивая его и скаля зубы. Полосы на их перепонках казались зловеще-черными на фоне серебристого песка. Остальные звери подбирались к Нифении.

— Не надо! — крикнул я. — Оставьте ее в покое!

— Стой, где стоишь, парень, — сказал вожак. Тот самый зверь, которого я выпустил из клетки, спровоцировав всю эту бойню.

На четвереньках я пополз к Нифении. Она стояла, замерев в ужасе, глядя, как твари подбираются к ней, готовые броситься в атаку. Один из зверей внезапно повернулся, привстав на задних лапах, так что его глаза оказались на одном уровне с моими. Он разинул пасть и издал вой, полный ярости. Я почувствовал запах крови. Было совершенно очевидно, что эти твари способны без труда убить нас.

— Держись подальше, парень, — просвистел вожак. — Тебя не тронут, потому что ты освободил меня. Но если встанешь между нами и нашей добычей — будешь сам по себе.

— Нифения не нападала на вас, она всего лишь…

— Эта мерзавка стукнула меня молнией, — сказал он. — И получит то, что заслужила.

Нифения смотрела на меня, изумляясь, зачем я разговариваю с тупым злобным животным, которое в ответ издает только свист и рычание. Панакси лежал на песке; было ясно, что ему не под силу встать на ноги. Теннат пришел в чувство, но не двигался. На его губах играла улыбка, а в глазах отражался свет… Свет! Я глянул через плечо и увидел, что в одном из домов возле Оазиса начинают зажигаться фонари. Очевидно, заклинание тишины слабело, и кто-то услышал шум. Или, может, люди проснулись и увидели отсветы огненного заклинания Панакси. Очень скоро кто-нибудь придет сюда выяснить, что происходит.

— Люди идут, — сказал я вожаку. — Как только они увидят вас — позовут сильных магов. Вас всех убьют! — Я, как мог, старался подчеркнуть значимость этих последних слов.

Вожак снова тихо рассмеялся — «у-ху-ху» — и двинулся к Теннату.

— Не переживай. Мы разберемся с ними раньше, чем кто-то сюда доберется.

Да уж, милой эта зверушка не была.

«Ты бы тоже не был после того, как тебя жестоко пытали».

Теннат, может, и испугался разъяренных белкокотов, но свою ярость он обратил на меня.

— Ты предатель, Келлен! Все узнают…

Он не докончил. В темноте за нашими спинами раздался голос:

— Если ты собираешься состряпать байку, лучше придумай такую, в которую люди поверят.

Мой мозг был слишком затуманен и перегружен всем происходящим, так что я не сразу понял, кто говорит. Я повернул голову и увидел светящуюся красную точку, плывущую по воздуху. А потом — увидел, как от нее поднимается струйка белесого дыма. Фериус Перфекс вышла из темноты. Неизменная курительная соломинка торчала из уголка ее рта.

— Так-так, — сказала она. Ее губы изогнулись в извечной усмешке. — Какая прелестная кучка живности у нас тут собралась.

Белкокоты порыкивали и рыли когтями песок. Фериус неспешно шла к нам. Я не сомневался, что звери вот-вот нападут. Фериус же, кажется, была уверена в обратном.

— Келлен, окажи мне любезность. Скажи этим мелким пакостникам, что я им не враг.

Вожак грозно зарычал.

— Скажи ей, чтобы убиралась вон, пока мы не выцарапали ей глаза. — Он принюхался. — Если она действительно дароменка.

Фериус посмотрела на меня.

— Дай-ка предположу. Он угрожает оторвать мне уши?

— Вообще-то выцарапать глаза.

Она покачала головой.

— Вполне в их духе. Уши, глаза, язык. Они вечно грозятся что-нибудь тебе откусить или оторвать.

— Келлен, что происходит? — спросила Нифения. Они с Панакси и Теннатом прижались спинами друг к другу, стараясь оказаться как можно дальше от окружающих их зверей.

Плохо дело. Мне самому хотелось скорчиться на земле. Что тут скажешь?..

— Подожди секунду.

— Передай этому маленькому шерстистому генералу, — раздраженно перебила Фериус, — что бывают войны и ВОЙНЫ. Одно неверное движение — и он развяжет такую войну, которая плохо кончится для всех.

— Да ну? — парировал вожак. — Неужели?

Даже если Фериус не понимала смысл всех этих посвистываний и ворчаний, она уловила интонацию.

— Эти трое — дети по меркам их вида. Убейте их — и тут начнется… А, ладно! — Она замолчала и вынула что-то из кармана. Легкое движение запястья — и в воздух взметнулась карта. Она упала на песок в нескольких дюймах от морды зверя. Он зашипел, потом подобрался ближе и уставился на карту своими красными глазками-бусинками.

— Спроси его: знает ли он, что это, — сказала Фериус.

Зверь подошел и взял карту когтями. Я видел, что она была из той самой темно-красной колоды, которую Фериус показывала мне утром. Семерка алмазов — хотя я понятия не имел, что она означает. Беличий вожак взглянул на карту, потом на Фериус. Он просеменил на задних лапах, держа карту в когтях, и уронил ее передо мной.

— Скажи ей, что сделка приемлема.

— Какая сделка? — спросил я.

Вожак молча смотрел на меня. На покрытой шерстью морде трудно было разобрать выражение. Но показалось — он пытается дать мне понять, что я идиот.

— Он согласен на сделку, — сказал я Фериус.

Она кивнула.

— Хорошо. Дай сюда карту.