Плата за наивность - Бронислава Вонсович

– Помолвка будет длиться, сколько вы решите, – сказал Николас, не делая больше попыток ко мне приблизиться.

Но закончится в храме. Это не прозвучало вслух, но подразумевалось, судя по тону. Возможно, сейчас я была слишком пристрастна, но ненужное украшение на руке не способствовало хорошим мыслям о Николасе. Я постоянно чувствовала этот браслет как что-то холодное, давящее и чужое. Совсем чужое. И эта непонятная уверенность Николаса, что он все делает правильно, невероятно пугала меня.

– Я ее вообще не хочу.

– Штефани, вы дали согласие, – напомнил он, – иначе артефакт бы не сработал.

Мы опять вернулись к тому, с чего начали. Если бы я не согласилась, то не получила бы это замечательное ювелирное украшение. Но я сама до сих пор не могла понять, кому и зачем я ответила.

– Я не знаю, как это вышло.

Он опять прищурился, недоверчиво на меня глядя. Возможно, с его стороны это все выглядело как желание набить себе цену, заставить его поуговаривать и побегать за мной. Но ничего этого мне не было нужно. Сейчас я хотела лишь одного – отделаться от внезапно появившегося жениха хотя бы на время, если уж не удается избавиться от обручального браслета.

– Но вышло.

Он опять приблизился ко мне как человек, имеющий на это полное право. В его словах не было обвинения, лишь простая констатация фактов. Но и это заставило меня почувствовать себя виноватой перед ним. Богиня, да если бы я только представить могла, чем закончится эта встреча, я бы вообще из Академии не вышла, так и заночевала бы перед закрытыми дверями лаборатории инора Вайса!

– Николас, я прошу вас сейчас уйти, – как можно более твердо сказала я. – Мне нужно побыть одной, понять, что случилось.

– Вы уверены, Штефани? – спросил он. – Вы мне не поверили, не так ли? Не лучше ли пойти к магу, разбирающемуся в этих вопросах?

– Я вам верю, Николас, но сейчас я хочу, чтобы вы ушли.

Я умоляюще на него посмотрела. Лучше, конечно, было бы, если бы он ушел насовсем. Но что-то мне подсказывало, что и вариант, при котором он забирает свой браслет через неделю и навсегда исчезает из моей жизни, его не устроит.

– Это неправильно, Штефани. В одиночестве вы сейчас только себя измучаете.

– До свидания, Николас, – резко сказала я.

Стоять и выслушивать его уговоры у меня не было сил, поэтому я повернулась и пошла к нашему магазину так быстро, как только это позволяли приличия. К Николасу я не оборачивалась, но знала, что он идет за мной. Правда, в магазин не зашел, до меня лишь донеслось: «До завтра, Штефани».

Подниматься в жилую часть я не стала, дождалась, когда Лоренц скроется за углом, и пошла к отцу. Должен же хоть кто-то мне пояснить, что случилось и чего мне ждать от всего этого.

Мне повезло, у отца в кабинете не было посетителей. Если он и удивился моему приходу, то успешно скрыл это за радостью. Правда, радость продлилась недолго – лишь до того момента, как я начала рассказывать о случившемся.

– Только этого не хватало, – проворчал он. – Думаешь, курсант применил магию?

– Я не знаю, – с отчаяньем сказала я. – Мне хочется верить, что нет, да и противомагические артефакты у меня не сработали. Но ведь что-то случилось. Я не хотела соглашаться. Я только лишь пообещала леди Лоренц, что не откажусь от разговора с Николасом. И вот…

Я растерянно развела руками, на одной из которых был браслет, который и послужил причиной моего визита. Он сидел довольно плотно, неприятно прикасаясь металлом к коже, хотелось его постоянно двигать, хотя бы вертеть на руке, но при этом мне становилось лишь хуже.

– Да, он же курсант Военной Академии, – размышления отца шли совсем по другому пути, – их жестко отбирают. Не стал бы он применять запрещенную магию. И не вижу я на тебе ничего такого. Значит, дело в артефакте.

Мы одновременно посмотрели на этот неприятный предмет.

– Не может быть, – возразила я. – Я сначала дала согласие, а уж потом Николас надел его мне на руку. Или он сам застегнулся?

Я поняла, что совсем не помню этого момента, настолько быстро все произошло. Но предположение, что обручальный браслет семьи Лоренц мог захлопнуться сам, мне не понравилось еще больше.

– Драконьи артефакты не слишком хорошо изучены, – отец от своего предположения отказываться не хотел. – Думаю, дело все же в нем. Посиди пока здесь, я узнаю, на месте ли один инор.

Он вышел, а я настроилась на долгое ожидание и стала всматриваться в артефакт, пытаясь хотя бы уловить принцип его работы, чтобы понять, как же эту гадость можно снять. Но, увы, слишком все было непонятно, слишком непохоже на то, что мы изучали в Академии. В сердцах я стукнула браслетом об отцовский стол, но внутри его была моя рука, и она сразу заныла от удара.

– Боюсь, инорита, таким образом от него не избавиться, – насмешливо сказал пришедший с отцом незнакомый инор.

Это был эксперт отделения по драконьей магии, за которым и ходил отец. Был он довольно стар, волосы побелели почти полностью, и морщин было множество – как мелких черточек, так и довольно длинных борозд, оставленных возрастом. Но черные, глубоко посаженные глаза блестели юношеским азартом и любовью к жизни. За артефакт он схватился, словно ничего интереснее не видел, и начал его вертеть, не обращая внимания на мое удобство.

– Итак, что мы имеем, – забормотал он. – Действительно, артефакт драконьей магии, но обычный для нашей аристократии, ничего особенного.

– И что? – с надеждой спросила я. – Почему это случилось?

– Потому что, инорита, – насмешливо сказал он, – когда целуешься с одним мужчиной, нельзя думать о другом. Это не только оскорбительно для того, кто рядом, но и сбивает работу артефакта.

Он говорил, словно видел наш поцелуй с Николасом наяву, так что желание сделать вид, что он ошибается, пропало столь же быстро, как и появилось. Мне никто бы не поверил. Отец недовольно крякнул и неодобрительно на меня посмотрел. Но у меня было оправдание.

– Поцеловал он меня силой, а я не могу заставить себя не думать о другом. И какое отношение это имеет к артефакту? Или вы хотите сказать, что он тогда был у Николаса с собой и случившееся подстроено?

– Нет, не хочу, – ответил инор. – Эти артефакты довольно интересны по своему действию. Активируются они женихом и после этого самопроизвольно настраиваются на его избранницу, пытаясь поймать нужное состояние. А если не удается, то чуть подправить.

– То есть все же он это спланировал? – расстроенно сказала я. – Не думала я о нем так плохо.

– Он знал, что вы мечтаете о другом? – ехидно сказал эксперт. – Да нет, скорее всего, молодой человек рассчитывал на собственное обаяние и минутное колебание с вашей стороны. В его оправдание также хочу сказать, что уж он-то влюблен в вас по-настоящему. И здесь, скорее всего, еще наложилась сила его желания получить от вас согласие. Возможно, не зря вы о нем не хотели плохо думать?