Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

и схватила лежащий на облучке кнут. Одним ударом она прогнала женщину прочь, после чего с наслаждением вернулась к прерванному разговору.

— Когда твой двоюродный дядя Якоб де ля Гарди возьмет тебя с собой на полгода в свое новое отечество, я хочу, чтобы ты запомнила мои слова. Якоб ведь маршал, так что ты попадешь в высшее общество. Только поэтому я и отпускаю тебя в эту языческую страну. Он постарается, чтобы ни один повеса не прикоснулся к тебе. Думаю, что я поступаю правильно, ты будешь в полной безопасности.

— Да, конечно, мама, — заверила ее Анетта, — после всего того, что я наслушалась о мужчинах, ни один из них не сможет приблизиться ко мне.

— Приятно об этом слышать, — с облегчением кивнула мать. — Как ты понимаешь, я хочу немного отсрочить твое замужество, ведь ловцы счастья и всякого рода авантюристы уже пронюхали, что в нашем прекрасном замке Лупиак появилась совершеннолетняя наследница. Мы ведь не хотим иметь дело с авантюристами, не так ли, Анетта?

— Нет, мама.

Однако люди не властны над превратностями жизни: не пробыла Анетта и двух месяцев вне дома, как пришло известие о смерти ее матери. И девушка осталась у своих родственников в языческой стране. Она была еще слишком юной, чтобы жить самостоятельно.

Но слова властолюбивой матери глубоко запали в душу Анетты. Она хорошо знала, как следует себя вести настоящей даме.

Жизнь Аре Линда из рода Людей Льда клонилась к закату на Липовой аллее. Но ему казалось, что он чего-то не успел сделать.

Микаел, сын Тарье, снова исчез в тумане неизвестности после встречи с Танкредом на берегу Эльбы.

Аре приложил много усилий, чтобы найти своего пропавшего внука. Но возможностей у него было мало, поскольку война между шведской и датско-норвежской сторонами очень многое осложнила.

И все же ему посчастливилось однажды, в 1658 году, услышать об одном помещике, живущем недалеко от Кристиании, у которого сестра вышла замуж за шведа. Ему сказали, что она живет в Стокгольме. Аре тут же поехал к этому помещику. В то время старейшему из рода Людей Льда было 72 года, он был настоящим патриархом — седобородым, подтянутым, волевым.

Помещик приветливо принял респектабельного старика, но мало чем смог ему помочь. Он давно уже не получал известий от своей сестры: почтовое сообщение было нарушено из-за натянутых отношений между Швецией и Данией.

— Но скажите, что Вас интересует, — попросил помещик, — ведь моя сестра много рассказывала мне о своей жизни в Стокгольме. И я сам несколько раз бывал там.

Не питая особенно больших надежд, Аре поведал ему то немногое, что он слышал о Микаеле. Он хранил у себя письмо Танкреда, словно святыню, и теперь прочитал вслух все четыре пункта, касающиеся сына Тарье.

— Да, первый пункт говорит нам немного, — сказал Аре. — О том, что юноша служил корнетом на пути из Бремена в Ингерманландию в 1654 году. Но пункт два говорит больше: он уехал со своей сводной сестрой Маркой Кристиной в Швецию, когда она вышла замуж за сына их опекуна. Нам известно лишь то, что этот опекун был шурином Юхана Банера. Микаел продолжает жить у нее.

— Марка Кристина? Это имя звучит необычно, но я слышал его. Но вот беда, я не помню, в связи с чем! Во всяком случае, эта женщина должна быть знатной.

Аре кивнул.

— Думаю, так оно и есть. Потому что в пункте три говорится: ее муж — очень известная личность, как офицер, так и дипломат. А в пункте четыре написано: его зовут Габриэл. И здесь Танкред пишет, что в роду Габриэла так называют всех первенцев, и это повелось от его прабабки по отцовской линии, потерявшей двенадцать новорожденых мальчиков. Ей как-то приснился во сне ангел, который сказал, что своего следующего сына она должна окрестить Габриэлом. И этот мальчик выжил.

Помещик просиял.

— Мне известна эта история с именем Габриэл! Сестра рассказывала мне об этом. Речь идет о семье Оксенштерна. Только не о линии Акселя Оксенштерна. Нет, речь идет о графском роде Оксенштерна Корсхолм-Васа. Как Вы понимаете, есть несколько родов Оксенштерна.

Аре показалось, что луч надежды мелькнул в беспросветной тьме. Теперь у него была конкретная зацепка.

Только бы поскорее закончилась эта война! Иначе все пойдет прахом. Ему так много надо было сказать внуку! И он был беспомощен…

Дела у Микаела Линда из рода Людей Льда шли прекрасно. После своего крайне беспокойного и сумбурного детства, он наконец-то обрел покой. Марка Кристина была неизменной опорой в его жизни. Однако многое заставляло его чувствовать себя полным сиротой:

1. Его родители умерли в тот же год, когда он родился.

2. Его взяла к себе тетка матери, Юлиана, и он вырос вместе с ее дочерью Маркой Кристиной, которая проходилась кузиной его матери.

3. Муж Юлианы умер, и она вторично вышла замуж — за Юхана Банера.

4. Юлиана умерла. Юхан Банер, имевший от первого брака троих детей женился на знатной немке.

5. Юхан Банер умер, завещав на смертном одре своих детей, и детей Юлианы, в числе которых оказался и Микаел, своей сестре Анне Банер, вышедшей замуж за шведского адмирала Габриэла Оксенштерна-Корсхолм-Васа.

6. В 1624 году Марка Кристина вышла замуж за сына хозяина дома, сделав прекрасную партию: за Габриэла, графа Корсхолм-Васа, барона Мёрбю и Линдхолмена, владельца Розерсберга, Эдсберга и Корпории. Этот человек сделал на редкость быструю карьеру. В 1644 году, двадцати пяти лет от роду, он получил место нотариуса в Финляндии, в Лаппвеси. Через год он стал полковником в Уппландии, и в том же году был произведен в гофмаршалы.

С Микаелом у него сложились наилучшие отношения. Он решил сделать из юноши офицера, не подозревая о том, что такого рода деятельность не подходит для Людей Льда. Одного лишь Тронда привлекали подвиги на поле брани, одному ему хотелось убивать врагов — но ведь он был «меченым».

На Микаеле не лежало проклятие Людей Льда, он унаследовал лишь мягкость родовых черт. Марка Кристина поняла и поддержала Микаела, когда ее муж начал мечтать о высоких офицерских званиях для своего приемного сына.

Микаел был одаренным, серьезным и скромным юношей, преисполненным никому не известных фантазий. Никто не понимал того беспокойства, которое переполняло его и гнало прочь от общества, Марка Кристина не догадывалась о травме, которую принесло ему сиротское детство. Сама она была жизнерадостной, открытой, нисколько не страдала от постоянных переездов и смены приемных родителей.

Ее муж был гофмаршалом, и они часто жили в небольшой