Джунгар. Небесное Испытание - Ольга Погодина

– Он говорил об идеальной ситуации, – вздохнул Юэ.

– За что не люблю свитки с письменами, так это за то, что они всегда врут, – в сердцах сказал Ору, – и при этом еще сохраняются! Лживое слово человека вылетит и погаснет, а свитки с письменами переживут нас всех, и еще тысячи таких же желторотых юнцов, раскрыв рты, пойдут умирать. А стратег Фэнь будет попивать чжан в своем роскошном дворце.

– Не будет, – тихо сказал Юэ. – Стратег Фэнь умер в эту осень.

Ему снова вспомнились бессильно волочащиеся за лошадью руки.

– И хорошо, что умер, – убежденно сказал Ору. – Хватит и того, что он успел наплодить. Еще на внуков наших, если успеем их завести, с лихвой хватит!

– Знать истину и следовать ей – две совершенно разные вещи, – сказал Юэ.

– Да ты ко всему еще и умник! – В голосе Ору снова прорезались неприятные, издевательские нотки. – О-очень тебе это помогло, я вижу!

– И я о том же, – невесело усмехнулся Юэ, разглядывая свои руки: все в мелких порезах, с обломанными ногтями, под которыми темнели полоски грязи.

– Ну, я пошел. – Ору счел, что на этой ноте стоит удалиться, и отошел, что-то насвистывая.

«Он ведь на самом деле не злой человек, – думал Юэ, глядя ему вслед. – Просто следует общему настрою, заданному моим хайбэ».

Он еще раз вздохнул и поплелся обратно в свою палатку.

Против обыкновения бьеты напали днем, осыпав не ожидавших этого воинов дождем игл. Несколько человек упали, но куаньлины уже были опытными в такого рода переделках и мгновенно сомкнули над головами плотный ряд щитов, превратившись в длинную бронированную змею. Стрелки отступили, с обезьяньей ловкостью перемещаясь по кронам деревьев. А потом раздались высокие трубные звуки, и Бэ увидел надвигающихся на них серых чудищ на колонноподобных ногах. Огромные животные, которым люди едва доходили до колен, мчались на них, размахивая клыками величиной с руку мужчины. Самое удивительное, что на огромных морщинистых головах чудищ сидели бьеты. Несколько человек упали, вопя от страха и прикрывая руками голову, остальные разбежались кто куда. Юэ увидел, как огромная нога вдавила в грязь человека из его сотни, раздался отвратительный хруст раздавливаемого тела.

Еще секунда – и огромная нога раздавит второго, обезумевшего от ужаса… Выкрикивая что-то нечленораздельное, Юэ бросился наперерез животному, стараясь достать его флагштоком, который обычно нес за его спиной Су и который подвернулся ему под руку. Яркое пятно флажка отвлекло внимание гиганта, и он двинулся прямо на Юэ. Он увидел маленькие черные глаза с неожиданно длинными, воловьими ресницами, морщинистую серую кожу с редкими бесцветными волосами, почувствовал жар и вонь огромного, несущегося на него тела… Махнув флагштоком, Юэ еле успел отскочить за дерево, когда животное пролетело мимо него. Дерево треснуло от удара, острая щепка распорола Юэ руку, он отлетел в грязь, но драгоценное время было выиграно: воины пришли в себя от первого шока и убрались с дороги. Неповоротливые гиганты, а их оказалось всего три, не могли гоняться за рассыпавшимися во все стороны людьми, тем более что Яо удалось ранить одного из поводырей. Юэ услышал команду на языке бьетов, и животные исчезли в глубине леса.

Вся вылазка продлилась совсем недолго – так, что, не отреагируй они столь быстро, десятки людей могли быть затоптаны, не успев даже поднять тревоги. Он дал знак сигнальщику предупредить остальных и хотел было послать погоню, но вдруг обнаружил, что так дрожит, что не может сказать ничего связного, и по лицам воинов понял, что ни один из них не пойдет за чудовищами вслед. Юэ махнул рукой и оставил эту мысль. Ему, пожалуй, стоило промыть рану после таких кувырканий по грязи.

Рана была пустячной, но началось воспаление, а вместе с воспалением вернулась и лихорадка. Юэ метался в бреду, то приходя в себя и равнодушно глядя на возникающие над ним лица, то содрогаясь в своих горячечных видениях: ему чудилось, что он выносит Ы-ни из горящего дома, что бьеты напали на Нижний Утун и мертвая женщина с развевающимися волосами гонится за ним. В какой-то момент он отчетливо понял, что хочет умереть. Он спокойно размышлял о своем желании и своем долге перед родителями, которых было нестерпимо жаль. Но у него есть брат и сестра, и, когда они вырастут, смогут рассказывать, что их брат геройски погиб во Второй Южной, и сверстники, тараща глазенки, будут им завидовать.

Потом ему снова привиделась Ы-ни, она грозила ему пальчиком и кокетливо манила за собой. Все вокруг было каким-то ватным, за спиной распахивалась бархатная тьма, и Юэ очень хотелось обратно, но Ы-ни топнула ножкой, что-то закричала, и он, протягивая руки и спотыкаясь, бежал за ней. Когда он очнулся, ему еще долго чудился ее серебристый смех, прикосновение маленькой ладони, – видение было очень ярким, словно произошло наяву. Снова увидеть протекающую крышу из пальмовых листьем, вдохнуть тошнотворный запах джунглей было нестерпимо. Юэ до боли сжал челюсти и отвернулся к стене.

Потом опять все куда-то провалилось. Новый приступ лихорадки и начавшееся заражение окончательно вымотали его, и он в какой-то из моментов отчетливо слышал, что кто-то рядом с ним говорит, что его состояние безнадежно, и он непременно умрет. По лицу Юэ разлилась блаженная улыбка: наконец-то! Ему снилась длинная дорога, под бледной луной, он стучал в Ворота Предела Печали, обитые человеческими черепами, и черепа – души умерших, что сторожат вход в царство Синьмэ – бога человеческих судеб, Повелителя Царства Мертвых, говорили с ним. Одна из голов была головой стратега Фэня, из ее пустой глазницы выполз червь и загадал ему загадку. Юэ катался по своему ложу, силясь разгадать ее, но так и не смог.

…Однажды он открыл глаза и понял, что умер. Должно быть, он все же разгадал загадку, и Ворота, ведущие в царство Синьмэ, распахнулись. Потому что вместо гниющих пальмовых листьев над ним колыхался шелковый балдахин цвета желтой сливы, и его тело утопало в чем-то восхитительно мягком.

«Я умер, и Синьмэ, взвесив на своих чудовищных весах, где мерой служат отрубленные головы, мои грехи и заслуги, почему-то определил меня на Острова Блаженных. Они существуют!»

Полог отдернулся, и Юэ увидел лицо господина Бастэ.

– О, как жаль видеть вас здесь, – произнес он. – Значит, вас все-таки казнили…

Господин Бастэ сначала озадаченно посмотрел на него, а потом расхохотался. Его смех был каким-то ну очень живым и сочным для призрачного царства.

– Так ты решил, что попал на небеса? – хохотал он, держа себя за колыхающийся живот. – Ну, насмешил ты меня, сотник.

Юэ озадаченно моргал, начиная понимать, что все еще жив каким-то образом.

Отсмеявшись, господин Бастэ утер широким рукавом зеленого халата выступившие слезы:

– Нет, сотник, так просто ты от меня не отделаешься! Еще выдумал – умирать! Ты мне тут нужен!

– Где… мы? – с трудом спросил Юэ. – Мои… люди?

Мысль о том, что его сотня, должно быть, окончательно полегла, обожгла его.