World of Warcraft. Перед бурей - Кристи Голден

– Твои громилы забрали мою шляпу! – крикнула она ему вслед.

– Эти громилы не мои, – ответил он. – Будь они моими, даже пальцем бы тебя не тронули. И твоих приятелей тоже. Ты же знаешь, Тыковка, это не в моем стиле.

– И Тыковкой меня не называй!

Саффи вновь изо всех своих невеликих сил рванула веревки, но узлы были затянуты надежно. «Ну да, еще бы. Мы же в Танарисе, на берегу океана. Все вокруг – моряки. Даже громилы».

Измученная голодом, жаждой и жарой, обожженная солнцем, выбившаяся из сил, Саффи бессильно обмякла.

– Держи, – едва ли не с нежностью сказал Гриззек, взяв ее за руки, связанные за спиной.

Саффи зло дернулась, но он вложил что-то в ее ладонь и сжал ее пальцы в кулак.

Саффи ахнула. Обожженное солнцем, покрытое синяками лицо разом перестало болеть. Бесследно исчезла сухость во рту, желудок прекратил урчать, требуя пищи. Теперь она чувствовала лишь бодрость, силу и необычайную ясность мыслей. Взгляд ее упал на попугая.

– Могу улучшить Пернатого, по крайней мере, в пяти отношениях, если только ты дашь мне тангенциальный вращатель, три пары болтов и гаек и хорошую отвертку, – объявила она… и сама же заморгала от удивления.

Как это пришло ей в голову?!

Гриззек выпустил ее руку, и Саффи крепко сжала в кулаке ту… ту штуку, что он вложил в ее ладонь.

Гриззек за спиной развернулся и уселся в единственное кресло, наблюдая ее реакцию.

– Здорово, а? – негромко, благоговейно выдохнул он.

– Ага, – с тем же благоговением в голосе ответила Саффи.

Оба умолкли.

– Что это? – после продолжительного молчания спросила Саффи.

– Босс говорит, это называется «азерит», – пояснил Гриззек.

Азерит! То самое вещество, для изучения которого ее отправили в эту жуткую пустыню! Теперь-то Саффи понимала, в чем дело. Мозг полыхал, словно охваченный пламенем, но не буйным и яростным, а ровным, спокойным. Да, это было просто восхитительно!

– Правда, на самом деле босс зовет его «мой путь к власти над всем Азеротом с кучей статуй Великого Меня».

Тут Саффи разом вспомнилось, что он сказал, пока она орала, пытаясь освободиться. «Эти громилы не мои», – сказал он. А это значило, что громилы наняты кем-то другим. Что, в свою очередь, означало…

– Ох, Гриззек, – в страхе заговорила она. – Только, пожалуйста, не говори, будто ты работаешь на этого жуткого зеленого монстра с ужасной манерой одеваться! Конечно, это можно сказать о многих гоблинах, но я имею в виду…

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – сказал он, опуская голову и пряча глаза. – Вернее, кого. Да. Так и есть.

– Ты о Джасторе Галливиксе?!

Гриззек уныло кивнул.

– Никогда не думала, что могу разочароваться в тебе еще сильнее. А это кое-что значит.

– Гляди. Он явился ко мне с этой штукой. Ты уже испытала, как она действует. Он согласился позволить мне самому решать, что и как делать, что создавать, и, главное, как после использовать. И поставляет все, необходимое, чтобы исследовать это вещество, очистить и с его помощью изобретать чудесные, фантастические новинки.

– Все необходимое, говоришь? Похоже, это объясняет, отчего ты велел меня похитить.

– Тыковка, я…

Саффи замотала головой и сглотнула. Смирить гордость оказалось нелегко.

– Нет. Я все понимаю. Я и сама могла бы сделать то же. Могла бы. Возможно, не стала бы, но… могла.

Гриззек благодарно заморгал и слегка приопустил уши от облегчения.

– Значит… ты мне поможешь?

– Да. Я тебе помогу.

– Эх, Тыковка, мы же были такой прекрасной командой, пока не…

– Да, – улыбнулась Саффи. – Были. Жаль, что женитьба пустила все это прахом.

– Ну что ж. Мы больше не женаты, так что… За дело!

– Вначале тебе придется меня развязать.

– А? А-а, да. И верно.

Гриззек соскользнул с кресла, нащупал на столе нож и поспешил к ней. Миг – и Саффи во второй раз за это утро обрела свободу.

Между тем Гриззек с запозданием заколебался.

– Но ты… ты же серьезно, верно? Ты же не намерена приложить меня чем-нибудь по затылку и сбежать, прихватив Пернатого?

Да, такая мысль ей в голову приходила, но об этом Саффи решила умолчать – тем более, что собиралась остаться здесь надолго. Отказаться от работы с таким веществом, как этот азерит, было бы просто выше ее сил. Какой транспорт, какие прибамбасы и примочки, какие хитроумные вещи можно было создать с его помощью!

– Нет, этого я делать не стану, – ответила она, легко, точно ее и не везли в джутовом мешке, связанной, через весь континент, поднимаясь на ноги. – Но у меня есть одно условие.

– Все, что пожелаешь!

– Когда закончим, Пернатого заберу я.

Гриззек моргнул и протянул руку. Разжав розовый кулачок, Саффи взглянула на кусочек азерита, неярко мерцающий синью и золотом, и чудесный самородок угнездился меж их ладоней, будто скрепляя рукопожатие.

По сну Вельсинда ничуть не тосковала.

При жизни она даже не понимала, сколько времени пропадает даром, пока тело ее неподвижно, а глаза закрыты. Старая присказка гласит: «На том свете выспимся», – но на самом деле все оказалось как раз наоборот. Живая, она проспала слишком уж много – целую треть жизни. Теперь же, став Отрекшейся, старалась взять все от того, что со свойственным ей и при жизни безнадежным оптимизмом твердо полагала вторым шансом.

До гибели Вельсинда была служанкой. И, конечно же, «очнувшись» Отрекшейся и понемногу начав привыкать к новой реальности, начала ухаживать за окружающими. Это она умела лучше всего. Она была добра и терпелива с теми, кто приходил в себя, охваченный растерянностью и ужасом, и помогала хоронить заново тех, кто отвергал темный дар леди Сильваны.

В глубине души Вельсинда их понимала. Кто же не растеряется и не ужаснется, очнувшись и увидев, как гниет собственная кожа? Никто, если от его мозга уцелела хотя бы половина. Впрочем, у некоторых бедолаг и половины-то не осталось…

По-видимому, Вельсинда оказалась одной из счастливчиков, очнувшихся – огромное спасибо – в полном разуме, и твердо решила найти ему достойное применение.

Скучая по мужу, она поначалу хотела его отыскать. Он остался в Штормграде, а Вельсинда умерла в Лордероне, в гостях у родных. В день возвращения Артаса она работала в замке и надеялась хоть краем глаза взглянуть на триумфальное возвращение всеми любимого паладина, однако когда он, осыпаемый лепестками роз, вошел в тронный зал, не смогла отлучиться с кухни. Зато потом, после того, как один-единственный удар меча превратил Артаса разом в отцеубийцу и цареубийцу, оказалась в самой гуще событий.