Три дороги во Тьму. Постижение - Иар Эльтеррус

Увидев впереди первые дома деревни, Стиор остановился еще раз обдумать свою легенду. Он ощущал неподалеку родившегося, похоже, он в этом забытом Богом Совьем Гнезде. Четырехлетний путь подходил к концу. Теперь главное узнать, проснулся ли у мальчишки дар, а маг уже уверился, что это мальчишка – видел его в трансе. Старик с трудом сдержал смех, посмотрев на свою драную рясу – придется играть роль одного из тех, кого он ненавидел больше всего на свете. Но никому, кроме монаха, крестьяне лесной деревни не поверят, а значит, деваться некуда. Впрочем, если родившийся уже стал магом, то быть монахом ему недолго – заберет ребенка с собой в Чернолесье. И пусть ищут… скорее небо на землю рухнет, чем инквизиторы там что-то найдут. А вот если дар мальчишки еще не проснулся, придется селиться неподалеку и следить за ним, чтобы не упустить момента инициации.

Трактир маг узнал по нарисованной на двери пивной кружке. А ведь большая и богатая деревня, около трехсот дворов по первому впечатлению. Странно, что она так далеко от остальных, наверное, когда-то была основана беглыми рабами. Королю и нобилям Коствада плевать – подати крестьяне платят, и ладно. Зато и Инквизиции можно почти не опасаться, вряд ли кто-нибудь из Ищущих заберется в такую глушь в поисках ереси. Но если узнают, что здесь скрывается маг, обязательно явятся.

Вздохнув, старик толкнул дверь и вошел. Его взгляду открылось довольно приятное помещение с чисто выметенным глиняным полом. Однако потолка не было – над головой виднелись голые стропила и черепичная крыша, да еще три балки держали стены. В левом углу скучал за стойкой дородный лысый мужик в вышитой рубахе. Перекрестившись на иконы, Стиор поздоровался.

– Ой, батюшка! – вскочил трактирщик. – Поздорову вам! Радость-то какая!

Скривившись, маг объяснил, что он не священник, а всего лишь монах-отшельник. Устало сев на скамью, он спросил:

– Как тебя зовут, человече?

– Да дядькой Михлом все кличут, – буркнул огорченный трактирщик.

– Дай-ка мне попить чего-нибудь горячего. Есть?

– Как не быть? Ягодный отвар. Из тиваники. Щас нагрею.

– Самое то с дороги, – улыбнулся Стиор, бросая на стойку медную монетку. – И поесть.

По ценам Коствада, он на медяк мог есть три дня, но не собирался экономить, уж чего-чего, а денег прирожденный маг всегда добудет. Вон, в половине дня ходьбы от деревни почуял под землей клад, но не стал откапывать, смысла не было. Однако трактирщик вернул монету, да еще и обиделся, хотя виду не подал, сказав, что в Совьем Гнезде со святых отцов и монахов денег брать не принято. Стиор откровенно удивился – с таким он еще не сталкивался. Обычно трактирщики драли со слуг Господних столько же, сколько и с других, если не больше. Впрочем, глушь дикая, тут гости – редкость несусветная.

Девчонка в замызганной юбке, косясь на мага любопытными карими глазами, принесла пинтовую кружку с парящим отваром. Он с наслаждением отпил – давно не пробовал горячего питья. В дороге все больше мясом, жаренным на костре, обходился – дичью Броах обеспечивал наставника исправно. Вот и сейчас дзенн отправился на охоту, не рискуя, понятно, показываться людям на глаза. Реакция была бы вполне предсказуемая.

Не успел маг допить отвар, как служанка принесла свежеиспеченный хлеб, луковую похлебку и пшеничную кашу с отварным мясом, щедро политую маслом. Стиор с удовольствием поел, от души поблагодарив дядьку Михла – правду говорил пастух, готовят тут очень даже неплохо. Но что-то не давало ему покоя. Чье-то присутствие, чей-то взгляд со спины. Старик резко обернулся и успел заметить тень, метнувшуюся по потолочной балке. Задействовав магическое зрение, он увидел, что наверху, прямо на балке, затаился совсем еще крохотный мальчонка. Лет трех-четырех. И одновременно понял, что этот мальчонка и есть один из Трех. Нашел! Наконец-то нашел!

– Дядюшка Михл! – позвал он трактирщика. – А что это у вас за малец наверху?

– Заметили?.. – удивился тот, подходя. – Вот шельмец! Иногда так спрячется, что никак найти не можем. И что за горе на мою голову?

– А что такое? – заинтересованно приподнял брови Стиор. – Мальчишка как мальчишка. Резвый только очень.

– Чересчур резвый… – обреченно махнул рукой дядька Михл. – И любопытный слишком. Все ему знать надо, всем вопрос задать… Погодите, он вам еще надоест.

– Да вы садитесь, расскажите, – маг показал на скамью напротив, и трактирщик, снова вздохнув, опустился на нее. – Разве же это грех – стремление к знаниям? Чей он?

– Вам виднее, грех, али нет, святой брат, – неуверенно отозвался трактирщик. – Токма если энто любопытство не в ущерб делу. Я так полагаю. А то заинтересуется чем, усядется и часами смотрит, про все забудет. Порой так и хочется отшлепать хорошенько, так рука не поднимается. Сирота ведь.

– Сирота? Я думал…

– Нет-нет, святой брат, не мой он. Подкидыш, – хмуро ответил трактирщик. – Четыре года тому, зимой это было. Ночью меня собаки разбудили, как сбесились, выли, а не гавкали. Ну, я и вышел. Гляжу, а на пороге лежит чего-то. Пригляделся, а оно – баба мертвая с младенем на руках. И младень – живой, пищал еще. Она, видать, доползла до порога, а сил постучать уже не осталось, так и померла перед дверью. Ну, я младеня, ясно, в тепло, женку свою разбудил, чтоб обиходила – не звери ж мы, дите на морозе оставлять? Мамку его назавтра схоронили, как положено, но в лесу, не на погосте – кто ж ее знает, крещеная она там, али нет. Ничо при ней не нашли, токо одежку ветхую, так и не знаю, откель она сюды пришла. А младеню было дня два, не боле. В лесу рожала, что ль? Ума не приложу…

– И это?.. – поднял взгляд кверху Стиор.

– Тот самый младень и есть. Шустрый… коли что не заинтересует его! Как подрос и ходить выучился, так и не словишь его – то на крыше, то по деревьям лазит, то еще где. И вечно шкоду чинит! Вчерась вон горшок большой расколотил. Зачем, спрашиваю. А, говорит, интересно было, откель горшок упасть должен, чтоб разбиться. Ну, и чё с ним делать? И кем токо вырастет?

– Надо такое дело найти ему, чтобы он свое любопытство на пользу обратил, а не во вред, – уголками губ улыбнулся Стиор – знал, кем вырастет этот мальчишка. Черным магом!

– Ну, какое тут дело… да штоб с пользой и любопытством… – дядька Михл озадаченно поскреб затылок. Было видно, что эта задача не по нему. – А может, вы попробуете, святой брат? – с надеждой уставился он на мага. – Мы с женкой уже отчаялись, а староста требует, чтоб приучили к порядку. Токо как?!

– А почему бы и нет? – маг сделал вид, что задумался. – Все равно где-то неподалеку буду себе хижину строить, думал дальше пойти, но сил нет. Да и зима скоро.

– Оставайтесь, святой брат! – обрадовался трактирщик. – А хижину мы уж поможем построить, да и дрова понадобятся.

– И, правда, оставайтесь, святой брат! – заставил Стиора вздрогнуть низкий женский голос.

Он резко обернулся – позади стояла высокая худая женщина лет сорока с чем-то. От нее веяло властностью, силой и уверенностью в себе. Взгляд недовольных серых глаз требовал чего-то от всего мира, казалось, его обладательница свято уверена, что все вокруг ей должны.