Раб из нашего времени. Книга 11. Блуждающий по вселенным - Юрий Иванович

Зато в следующий раз в дерево врезался оскаленный ящер, имеющий внутри малый боевой эрги’с. Рвануло так, что от падающих веток, толстенных щепок и даже камешков с комьями земли пришлось ставить силовой щит. Бросившись догонять повозку, я пытался восстановить поврежденный слух, убрать круги перед глазами и мысленно восклицал: «Перестарался! Но как же здорово получается! Словно фугасная бомба рванула!»

Пока усаживался, ответил на вопросительный взгляд магистра:

– Теперь все в порядке! Мы с тобой горы свернем! Гони!

Через полчаса доехали до перекрестка. Но раньше он явно быт «Т»-образным. А устроители лагеря натоптали новую дорогу прямо в открытую степь.

– Остановимся вон в том леске, – стал объяснять Кабан причины своего поворота вправо. – Как только «печатные» промчатся, вернемся и поедем в прежнем направлении. Там свернем налево, и нас уже никто не отыщет. А к городу завтра в обед подъедем с другой стороны, откуда нас никто и ждать не будет.

– Долго – в обед! Надо с утра! – размышлял я, оглядываясь на удаляющийся перекресток. – А что, здесь вообще никто не ездит?

– Только два раза в году степняки на ярмарку шерсть везут. Да и знают сейчас, что сюда люди маркиза Вайно повадились. А они такие отморозки, что с ними по доброй воле никто связываться не захочет. Даже дураки полные не попрутся.

– Понятно… Тогда жди меня в лесу и посматривай сюда: как махну руками вот так или факелами вот так, сразу возвращайся к перекрестку.

Ждать мне пришлось чуть больше часа, Кабан все рассчитал верно. Солнце только-только опускалось к горизонту, а на дороге из-за поворота показались идущие интенсивной рысью всадники. Но вместо ожидаемых сорока пяти воинов я насчитал около восьмидесяти.

Проблема? Ну да, для меня ведь главным было, чтобы подручные маркиза не разбежались да не насторожили своего хозяина. Если не разбегутся, то день-два у меня полная свобода действий. Место здесь глухое, трупы не скоро найдут. Да если и найдут степняки останки воинов, спешить с печальной новостью к Энрике Вайно не станут. Удвоенное количество врагов вообще-то мне на руку: чем больше их тут ляжет, тем меньше их окажется в городе, в самом штабе.

И я приступил к их уничтожению.

Жалел ли я уничтожаемых мною людей? Нисколечко. И причина совсем не в похищении моего друга и желании отомстить. Меня впечатлило отношение к «печатным» магистра. Он этих служак с презрением и ненавистью именовал уголовными ублюдками, лживыми тварями и мерзкими подонками. Да и я сам уже успел пообщаться с одним из них. А в любом мире и любом обществе избавление от таких выродков – дело богоугодное, правильнее сказать – обязательное.

Вот я и очистил мир от скверны.

Зато животных жалел невероятно. Красивые и умные скакуны гибли почем зря, потому что по воле судьбы оказались не с теми людьми. А прицельно бить только по всадникам при моих чрезмерно активных эрги’сах не получилось бы при всем желании. Так что чудо еще большое, что шесть лошадок все-таки остались живы и не покалечены. Видимо, сразу, при первых взрывах, сбросили своих наездников да и умчались в степь от греха подальше. Двух нам впоследствии даже удалось приманить и поймать.

Засаду я устроил на новом участке дороги, за первым же поворотом. Так что с самого перекрестка и видно ничего не было. И когда вернулся на него и подал условный знак, подъехавший Кабан все сомневался, забрасывая меня вопросами:

– Неужели всех упокоил? И ни один не ушел? И вон тех лошадок попробуем поймать? Трудно было? Представляю, какое там месиво получилось, я громовой грохот слышал. Крови, как вижу, ты совсем не боишься? А в этом мешке самые ценные трофеи?

В ответ он получал то кивки, то отрицающие его предположения мотания головой. Я в тот момент больше старался приманить лошадей с помощью тринитарных всплесков. Когда это удалось, мы их тоже привязали к повозке и без промедления двинулись дальше. Ибо уже почти стемнело. Все-таки полчаса я потратил на поспешный сбор местных денег да десяток единиц самого ценного на вид оружия подобрал. Расходы могут возникнуть большие, и ради их покрытия грабить здешние банки я не собирался. Нельзя сказать, что восемьдесят поясов содержали в себе несметные сокровища, но на собранные средства я, наверное, мог нанять полсотни наемников сроком на неделю.

Артефакторщик, несмотря на мою несомненную крутость, с немыслимо подросшим уважением советовал не ехать всю ночь, а часа через три пути остановиться в поселке при дороге. Пояснил:

– А то ближе к городу разбойники порой балуют. Если видят, что добыча беззащитна, обязательно нападают. Причем подло действуют, стреляют из засады. И если прилетит стержень из аркабаллисты – уже ничто не спасет.

Смешок я сдержал, сказав, что по ходу дела посмотрим. Вначале пусть доедет до поселка. Да и логично получалось: чего мне бояться каких-то разбойников, имея великолепное ночное зрение, суперслух, сотню иных умений и боевые эрги’сы?

Правда, мой проводник весьма опасался, что его в поселке могут опознать, а впоследствии поведать ищейкам маркиза о нашем маршруте. Да и вообще, не хотелось ему показываться слишком многим людям на глаза. Как и факт нашего появления вообще не хотелось светить.

Но тут я моментально сообразил, как нам замаскироваться. Чуть ли не сразу наложил на магистра фантомную обманку, и он стал как две капли похож на моего деда Назара. Причем в последней его ипостаси: законника рода Атлантов. Солидный, авторитетный, седовласый старец, знающий себе цену и умеющий ладить с людьми.

Кабан глянул на себя в зеркало, одобрительно крякнул и минуты три приноравливался к новому имени, произнося его на все лады: «Назар Аверьянович!» Понравилось! Чудно, но и такие имена в этом мире, похожем на иранский, встречались.

– А тебя как представлять, если что? – поинтересовался у меня.

Пришлось задуматься всерьез. Хотя к выбору я подошел скорей с полной издевкой над здравым смыслом. Раз новый мир, то пусть и здесь будет нечто необычное, враз меня выделяющее из серой массы. И моя больная фантазия ничего лучше не подсказала, как:

– Можно, мое имя будет Бармалей? Ну и фамилия-род – Дубровский?

Сам-то я еле удерживался от смеха, а магистр степенно закивал, лихо подстраиваясь под образ Назара Аверьяновича:

– Хорошее имя, хоть и весьма редкое в наше время.

– Ничего себе! – поразился я. – И что, по-вашему, означает Бармалей?

– Жестоко мстящий, ничего не прощающий.

– О как! Воистину эпическое попадание. Ха-ха! Бармалей Дубровский! Расскажу потом своим, описаются со смеху.

И кратко пояснил, что, как и почему злобный пират совсем не сочетается с коварным разбойником Дубровским. Магистр с пониманием ухмылялся, хоть и не одобрял в общем моих дурачеств. Также ему не совсем понравился мой внешний вид: