Миссия Сеннара - Личия Троиси

Юноша подчинился и скрылся в темноте.

Ниал взобралась на бочку и тоже нырнула в тоннель.

Как только она оказалась внутри, у нее перехватило дыхание. К запаху плесени подмешался острый запах дыма. Стены были раскалены и как будто хотели зажать между собой, как живая дышащая пленка, двух отчаявшихся беглецов. Их тела мешали дыму выходить из тоннеля, свежий воздух едва просачивался сверху.

Лайо медленно продвигался вперед.

- Свежий воздух, слышишь? Осталось совсем немного, - пыталась подбодрить его Ниал, но их уже касалось дыхание смерти и окутывал непроницаемый мрак.

Прижатая телом Лайо, Ниал чувствовала, что задыхается. Дым колечками проникал в помещение через каждую щель и, как и они, пытался вырваться наружу.

- Я не вынесу, - тяжело выдохнул Лайо и остановился.

- Еще как вынесешь! - так грозно прохрипела Ниал, что сама себя не узнала. Она закашлялась. Липкий горячий пот покрывал ее с головы до пят. - Вперед! - снова крикнула она. - Я тут. Обопрись о меня, если устал, но не останавливайся!

Лайо напрягся и снова пополз. Ниал чувствовала его тяжелое дыхание и подталкивала его рукой. Легкие горели, кружилась голова, голос друга доносился как погребальная песня: «Не вынесу… не вынесу…»

Ниал почувствовала, что вот-вот взорвется.

- Кончай нытье! - выпалила она. - Ты что же, притащился сюда, чтобы околеть, как мышь? Двигайся!

Лайо ускорил движение, ее слова были притушены его стонами и тяжелым дыханием. Ниал, позади него, медленно теряя сознание, продолжала подниматься, почти не понимая, где она.

Воздух ворвался неожиданно. Много свежего воздуха. Очень много.

Ниал почувствовала, что падает. Ее подхватила чья-то хрупкая рука.

Обоим понадобилось время, чтобы прийти в себя. Они еще долго лежали и дышали свежим воздухом на скале, дрожа от прохлады ночи, которая после раскаленного ада тоннеля показалсь им морозной, как зимой.

Лайо пришел в себя первым. Он медленно повернулся к подруге, протянул руку и коснулся ее руки.

- Мне показалось, что ты умерла, - пробормотал он. Ниал прикрыла глаза. Над ней сияло летнее небо, полное звезд. Она крепко пожала руку Лайо.

Летели дни. После опасностей на море путешествие показалось Сеннару прогулкой. Пейзаж был прекрасным, конь послушным, питание великолепным. Рядом с ним была Ондина.

Женщины, с которыми он раньше имел дело, очень от нее отличались. Первой была Соана, его учитель магии, красивая и благородная. Потом он познакомился с другими молодыми колдуньями, но нашел их холодными и спесивыми. Сеннар с растрепанной шевелюрой и рассеянным взглядом не мог надеяться на их дружбу. А потом появилась Ниал, но это было совсем другое, и Сеннар не хотел об этом думать.

С тех пор как он поцеловал Ондину в первый раз, он все время ходил смущенный. Ему не удалось запретить ей сопровождать его в путешествии, но про себя он думал, что на самом деле и не пробовал ее отговаривать. Ее компания была очень приятной, а улыбки до того легкомысленными, что маг не решился задавать себе слишком много вопросов. После того как девятнадцать лет он прожил серьезным молодым человеком, он счел, что имеет право на некоторое легкомыслие. Ему нужно было время, чтобы понять, что он чувствовал. Кто знает, может быть, к концу путешествия он поймет, что влюбился.

Все шло в лучшую сторону, Сеннар был на верном пути. Затонувший Мир полнился чудесами, так о чем беспокоиться?

Это был длинный караван. Во главе колонны несли портшез графа, перед которым шли два всадника, за ними следовал кортеж из слуг и носильщиков, которые везли на мулах съестные припасы и все, что могло понадобиться в дороге. Сеннар и Ондина замыкали колонну, за ними наблюдали два стражника.

Они шли целыми днями и останавливались только после захода солнца. Граф располагал рядом резиденций, в которых отдыхал и использовал раз в году, как базы для посещения деревень, находящихся под его контролем.

Выехав из графства, путешественники останавливались в придорожных гостиницах или резиденциях других графов. Везде, где они останавливались, им оказывали королевский прием. Граф пользовался хорошей репутацией, его уважали даже подданные других господ. Однако на них бросали немало ехидных взглядов. Многие себя спрашивали, что в свите графа Варена с такой хорошей репутацией делали женщина из пришельцев и человек Сверху.

Королевский дворец находился в Зирее - огромном городе-спруте, занимавшем целую колбу. Столица отличалась от других городов Затонувшего Мира. Все здесь было из стекла: дома, дворцы, лавки, площади. Из матового стекла, чтобы скрыть от любопытных глаз все, что делалось внутри, из цветного, образующего игру цвета на улицах, из необработанного стекла, чтобы волшебным образом преобразить очертания предметов.

В Зирее Сеннар первый раз увидел сиренидок. Они были похожи на других жителей Залении, но у них были видимые жабры в нижней части шеи, иногда он наблюдал, как они устремлялись к открытому морю.

В столице кипела жизнь, но она ничего общего не имела с хаосом крупных городов Всплывшего Мира, таких как Макрат. Обычная жизнь проходила в образцовом порядке и спокойствии: никаких криков и шума. Горожане, все в белых или серых одеждах, степенно ходили по городу.

Даже там, где свет был очень ярким, находились тенистые места. Город окружали жалкие пригородные постройки, они, казалось, взяли его в осаду. Это были кварталы для бедных, по большей части «новых» или больных людей. По закону, они не могли выходить за ворота белоснежной Зиреи. Когда маг проходил по этим кварталам, он не раз спрашивал себя, возможны ли вообще мир и братство.

Замок короля представлял собой громадное строение в центре города с невероятным нагромождением крыш и шпилей - белых, прозрачных, опаловых, стремящихся к небу. Тут не было окон в обычном понимании: воздух доставлялся непосредственно через несущую колонну, а свет проходил через маленькие стрельчатые иллюминаторы. Только при тщательном осмотре можно было заметить невероятное: часть здания находилась под водой. Замок делился на два крыла; одно из них находилось на морской глубине. Погруженное крыло было резиденцией царствующих особ сирен и тритонов, его построили во время основания Залении в знак вечной благодарности населения тем, кто помог им осуществить их мечту.

Правительства были абсолютно раздельны. Тритоны и сирены вели себя как добрые знакомые. С другой стороны, пришельцы никогда не отказывали в гостеприимстве подводным жителям и никогда не настаивали на возможных союзах. Даже если отношения между двумя народами были близкими и добрососедскими, преобладающая логика была логикой абсолютной независимости.

- Я думаю, лучше будет, если я сам поговорю с его величеством. Сегодня вечером я приду доложить вам об итоге разговора, - сказал граф, и Сеннар подумал, что это мудро.