О бедном вампире замолвите слово - Ирина Боброва

— А приходит человек за телами перед рассветом, — рассказывала Яграфья, — только первый луч светила великокрасного блеснет, он тут как тут. Сначала один раз тихонечко стукнет в окно, потом погромче — два раза, а потом совсем уж громко — три раза. И мертвецы зашевелятся, как живые, — это они от нашего мира отрываться начнут, чтобы, значится, в потусторонний мир попасть. Вот так-то…

Санитарка немного помолчала, посмотрела на усталое лицо Сервизы и сказала:

— Пойдемте, доктор. Девочке спать пора, да и вы тоже едва на ногах держитесь. Часок-другой, может, подремать получится.

Кирпачек попрощался и вышел, санитарка тоже покинула сестринскую комнату.

Оставшись одна, Сервиза, напуганная рассказами Яграфьи, решила не ложиться. Она прислушивалась, не шевелятся ли мертвецы за стеной. Так и сидела погруженная в сосредоточенное переживание собственного страха очень долго — минут пять. Вдруг мысли ее переключились на персону Кирпачека, и она улыбнулась, вспомнив его неумелые заигрывания и смущение. Сервизе стало весело, она рассмеялась, забыв о рассказе Яграфьи, о покойниках и о собственных переживаниях. Озорная девчонка откинулась на спинку дивана, вытянула руку и пошевелила пальцами, представляя, что поглаживает наманикюренными коготками маленькое ухо доктора Кирпачека. Именно этот момент и выбрал чернявый Купидон, чтобы пустить в красотку стрелу любви. Сердце вампиреллы заполнило тягучее, неизведанное доселе томление. После пяти минут тяжелейших попыток разобраться в своих чувствах это юное создание сморил сон. Она вытянулась на диванчике и сладко зевнула, прикрыв ротик изящной ладошкой. Во сне Сервизе явилась страшная медсестра. Она хмурилась и в гневе морщила рыло, совершенно серьезно обещая поднять девушку на рога.

Дреплюза все это время не переставала думать о сопернице. Покинув больницу, страшная медсестра решила немного привести в порядок растрепанные чувства и направилась к дому пешком. Она угрюмо смотрела под ноги, в свиных глазках, глубоко утонувших в складках тройных век, блестели черные слезы зависти. Мысли о том, как коллеги воспримут ее заигрывания с молодым, годным едва ли не во внуки вампиром, клонили рогатую голову вниз, на мощную бочкообразную грудь. Демоница не вспоминала об отказе Кирпачека — это было слишком больно. Она совсем расклеилась. Грива темно-лиловых волос, обычно жесткой щеткой торчавшая на голове, тоже поникла и затертой мочалкой стекла от впадины меж рогами до шеи. Пожилая дама тяжело вздыхала, временами изо рта вырывалось горестное похрюкивание. Закинув на плечо знаменитый бездонный ридикюль, в порыве чувств она так заламывала руки, с таким хрустом сжимала пальцы, что прохожие оглядывались и прибавляли шагу.

Приступы острого сожаления гасились волнами нежности, направленными на объект любви, потом накатывала неуверенность. Страшная медсестра, размышляя, может ли такой красавец полюбить зрелую женщину, нервничала и отрывала одну за другой пуговицы на кожаном пиджаке. «Любит, не любит», — гадала несчастная, бросая их на землю.

Жила Дреплюза в элитном доме. Все считали, что она могла бы совсем не работать, ведь демоница принадлежала к княжескому роду, а сама она никому не говорила, что младшая ветвь, породившая ее, катастрофически бедна. Квартиру страшная медсестра выклянчила у богатого родственника — князя Астарота. Рогатая дама остановилась у подъезда своего дома, но идти в пустую квартиру и коротать вечер в одиночестве не хотелось. Страшная медсестра развернулась и быстро зашагала к ночному кафе.

В небольшом зале толпился народ, однако на затянутую в лайкру и кожу демоницу никто не обратил внимания. Дреплюза была невероятно тучна, желание похудеть давно превратилось в идею фикс, но сделать это никак не удавалось. Уж что-что, а поесть демон и ца любила. Как многие толстяки, она ошибочно считала, что чем уже костюм, тем стройнее она в нем выглядит. Это убеждение не раз становилось причиной конфузов: бывало, одежда рвалась в самых неподходящих ситуациях, и складки жира, радостно колыхаясь, вырывались на волю.

Оглядев потенциальных кавалеров, Дреплюза презрительно сморщилась — простонародье. Она, особа княжеской крови, оказывает им честь своим присутствием, а эти даже не понимают, какое счастье им привалило!

Демоница прошла к стойке, отодвинула мощным плечом небольшую очередь, сделала заказ. За дальним столиком в углу зала в атмосфере всеобщего веселья погрустила часа два в компании с бутылочкой «Кровавой Маши», как правильно подозревала страшная медсестра, сделанной из паленой плазмы. Демоница выпила стопку, потом другую, запивая огненную жидкость темно-бордовым, богатым холестерином пивом. Хотелось просто-напросто напиться и забыться, упасть и уснуть счастливым сном мертвецки пьяного демона, но ее усилия пропали втуне. Спиртное проваливалось в бездонное чрево, а спасительное опьянение не наступало. Перед глазами все еще стояло прекрасное лицо молодого доктора, а душу жгла любовь.

И любовь эта обжигала ее сердце куда сильнее, чем низкосортное пойло глотку. Не в силах выносить разлуку с любимым, демоница решительно встала, сжала ручки массивного ридикюля и, пошатываясь, вышла из кафе.

Она уже подошла к больничной ограде, когда начало действовать холестериновое пиво — оно напомнило о себе угрозой разорвать мочевой пузырь. Страшная медсестра быстро забежала за забор. Поставив сумку перед собой, стянула лосины, и… сердце демоницы наполнило блаженство: она просто слилась с гармонией теплой весенней ночи.

Столь мучительно и трудно восстановленное душевное равновесие нарушил стук копыт. Из кустов, что купой темнели неподалеку, выскочил кентавр, схватил стоящую перед пожилой дамой сумку и умчался.

— А ну верни! — справившись с первой растерянностью, закричала демоница. — Мы тебе, скотине, аппендицит вырезали, а ты воровать?! Неблагодарное животное!

Путаясь в штанах и ругательствах, страшная медсестра рванулась за вором. Но где ж ей на двух копытах догнать четвероногое непарнокопытное конеподобное? Дреплюза выскочила на дорогу и, увидев полицейский УАЗик, встала у него на пути.

— Стой!!! — демонический рык огласил ночной квартал, машина остановилась. Демоница, вытащив из кабины сонного полицейского, зачем-то отхлестала его по щекам. Потом она потребовала найти вора и вернуть ее драгоценный ридикюль.

Остаток ночи Дреплюза провела в отделении полиции, где за какие-то три часа довела всех до полнейшего нервного истощения. Перед самым рассветом, так и не получив назад сумку, потребовала, чтобы подали машину и отвезли ее туда, откуда взяли. С демонами вообще старались не связываться, а с пьяными демонами тем паче. Трусливые гоблины не стали спорить. Они быстренько доставили демоницу по месту требования — к забору, огораживающему больничный скверик.

На первом этаже светилось одинокое окошко сестринской комнаты. Страшная медсестра подошла ближе и, опасаясь разбудить больных в соседней палате, тихонько стукнула по стеклу — один раз. Стук!.. Ответа не последовало. Немного подождав, стукнула еще, уже громче — стук-стук!! Снова ответом ей была тишина. Рассердившись, Дреплюза забарабанила по стеклу изо всей силы: стук-стук-стук!!!