Чудодеи Лук-у-Морья - Элена Доровских

магии. Вскоре обо мне забыли, и упоминания о Великом и Ужасном Кощее остались только в детских сказках. Через триста лет после моего добровольного затворничества на землях Светлоземья разгорелась большая война между чудодеями и неведами-богатырями. По понятным причинам я в их распрях не участвовал. И когда семь самонадеянных чудодеев во главе с Велесом наложили заклятие магического расщепления, я оградил Лихолесье и свою пещеру от его пагубного воздействия. Я легко мог нивелировать любые их попытки играть в магию на всём Светлоземье, но мне не хотелось, чтобы эти глупые людишки вспомнили, что я существую. Они мне больше были не интересны. Я был подобен богу, что мне их жалкие страсти. Единственно, что омрачало мое безмятежное существование, это необходимость раз в десять лет посещать пустынный остров, где находился сундук с моим сердцем, дабы обновить заклятие. Ведь если его не возобновлять, то с течением времени заклятие ослабевает, и тогда любой желающий сможет отыскать этот остров, пройти все магические заслоны и выкрасть мое сердце. А владеющий сердцем… дальше ты уже сама знаешь. Пятнадцать лет назад чёрный колдун Сквернодол из Лихолесья смог отыскать пустынный остров. Признаться, я был удивлён. За четыреста лет одиночества гордыня поглотила меня. Я думал, что во всём мире не сыскать никого, кто посмеет бросить мне вызов, поэтому стал относиться к восстановлению заклятия сокрытия легкомысленно. Живя так долго, однажды теряешь счет дням, месяцам, годам и даже десятилетиям. Я пропустил срок обновления заклинания, потому что забыл, что уже прошло больше десяти лет, поэтому колдун смог найти мой остров. Я понял, что там неладно, лишь когда Сквернодол оказался на острове. В мгновение ока я очутился рядом с ним. Мы бились недолго. Сквернодол был неплохим магом, но до меня ему было слишком далеко. Вскоре я убил его. Его сила, естественно, перетекла ко мне. Но в этот момент Шама Хан, который вместе со Сквернодолом приплыл на мой остров, и всю битву прятался в лодке, выстрелил в меня из золотого лука Святогора. С давних времен этот лук считался утерянным. Он обладает уникальной способностью бить без промаха. Шама Хан же пропитал его драконьим ядом. По преданию драконий яд убивает человека и надолго парализует колдуна. Ледяной металл пронзил мне грудь. В последнее мгновение перед тем, как потерять сознание, я бросил в Шама Хана заклинание переноса. Его вышвырнуло с моего острова далеко за магический барьер, дороги назад ему было не найти. Но по странному стечению обстоятельств, в результате трехдневного бултыхания в море, я потерял память. Когда меня выбросило на берег возле Лук-у-Морья, и меня нашла твоя мать, я не помнил ничего, кроме того, что меня зовут Вечник Кощеев. С этого момента у меня началась новая жизнь. У меня появился дом, семья. Благодаря вам, я узнал, что такое любовь. Сейчас я понимаю, как бессмысленно прошли мои прежние пятьсот лет. И как я был счастлив последние пятнадцать. Про конец этой истории ты уже, наверное, догадалась. За прошедшие годы охранное заклятие потеряло свою оставшуюся силу, и Шама Хан смог найти мой остров. Он достал из сундука мое сердце и доставил его в свой дворец. В этот момент ко мне вернулась память, а с ней и вся магическая мощь. Прости, что заколдовал тебя. Я сделал это неосознанно, просто разозлился из-за твоих слов, что я тебе не отец. Ведь я всегда считал тебя своей родной дочерью. Дороже тебя и твоей мамы у меня никого нет.

— Папа, прости, я не хотела…

— Я знаю. Я не сержусь. Всегда трудно принимать неприятные вещи, особенно в твоем возрасте. Надеюсь, твое отношение ко мне так же неизменно, как и мое к тебе, — увидев, что Василиса сквозь слезы утвердительно машет головой, Вечник Карлович продолжил, — в воскресение ночью, когда память вдруг неожиданно вернулась ко мне, Шама Хан призвал меня к себе в ордынское ханство и приказал доставить ему сначала меч истины, а затем преподавателей школы. Остальное ты уже всё знаешь. Я не мог сопротивляться его приказам, пока мое сердце было у него в руках. Колдовство не бывает бесплатным. И у любого, даже самого великого могущества есть обратная, слабая сторона. Я был почти богом, но потерял своё сердце и стал бесправным рабом, выполняющим любые, даже самые безумные приказы своего хозяина. Спасибо, что спасла меня. Я рад, что обязан тебе жизнью. Пока ты спала, я вернул своё сердце на положенное место — оно опять бьется у меня в груди. Я не буду жить вечно, отныне я обычный смертный, хотя пока ещё и очень всесильный, но меня можно убить. Полагаю, что желающих будет пруд пруди. Но я ни о чём не жалею, и с радостью проведу остаток своей жизни с тобой и твоей мамой. Кстати, Василиса, нам нужно вернуть всё на место: меч истины в школу, а также преподавателей и твоих друзей, маму и бабушку домой. Подождешь меня, пока я не улажу это дело с нашим ордынским другом?

— Отец, возьми меня с собой!

— Василиса, хотя Шама Хан невесть какой колдун, но все же это маленькое путешествие в ханский дворец может быть опасным, а ты только-только пришла в себя.

— Отец, во-первых, я уже не маленькая, и как ты уже видел, смогу за себя постоять. А во-вторых, там, как ты правильно сказал, мои друзья и родные. Я должна их спасти.

— Хорошо, Лиса, уговорила. Только подожди немного, вначале нужно вернуть меч истины с камнем на место. Отдохни еще несколько минут, я скоро вернусь, — с этими словами Вечник Кощеев хлопнул в ладоши и исчез. Со стола также пропала хрустальная банка с миниатюрным мечом внутри.

Василиса откинулась на подушки. Чтобы она не говорила, а события прошедших дней давали о себе знать — голова немного кружилась, а по телу разлилась легкая слабость, немного подташнивало. Василиса посмотрела на правую руку, недавно пронзенную золотой стрелой. В самой середине ладони красовался едва заметный, красноватый шрам, как если бы удар случился полгода-год назад. «Драконий яд убивает человека и надолго парализует колдуна…» — вспомнила Василиса слова отца. Значит, яда на стреле не было, раз она не умерла. Поддавшись желанию немного отдохнуть перед дорогой, девушка закрыла глаза. Уставшие мышцы постепенно расслаблялись, погружая сознание в спасительную дремоту. Василисе приснился сон.

****

Она парила над городом, сбросившим с себя морок колдовского лета. Повсюду — на улицах, крышах, подворотнях — разноцветным ковром лежали опавшие за ночь листья, уже подернутые серебристым инеем. Ордынцы, ещё