Дорога охотника - Ян Ли

— Средние — это мы ещё посмотрим, — сказал я рыбе, которая уже не могла возразить.

Вечером, сидя у костра с куском жареного панцирника в руках, я впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на… спокойствие? Умиротворение? Не знаю, как это назвать. Просто ощущение, что прямо сейчас, в этот конкретный момент, всё не так уж плохо.

Река журчала, огонь потрескивал, где-то далеко выла какая-то тварь. Над головой — две луны, почти полные, заливающие лес серебристым светом. Красиво. Если не думать о том, что я застрял в чужом мире без малейшего понятия, как отсюда выбраться.

А рыба, кстати, оказалась вкусной. Система соврала.

Утро началось нормально — проверил ловушки (пусто), половил рыбы (две штуки), позавтракал. Потом решил исследовать окрестности — река рекой, но надо понимать, что вокруг.

Охотничий инстинкт, красавчик, предупредил за минуту до того, как я их увидел.

Стая. Штук двенадцать-пятнадцать особей, двигающихся цепочкой вдоль берега. Размером с крупную собаку, может, чуть больше. Вытянутые морды, острые уши, шерсть серо-бурая. Похожи на волков, но… не совсем. Что-то в пропорциях было неправильным — слишком длинные передние лапы, слишком массивные челюсти.

Идентификация сработала и на этот раз:

СЕРЫЙ ЗАГОНЩИК

Опасен. Стайный хищник. Умён, хорошо координируется с сородичами. В одиночку — средняя угроза. Стаей — очень высокая.

Заебись, чо. Стая опасных тварей движется прямо к моему лагерю. День определённо перестает быть томным.

Скрытность, камуфляж, выручайте — жопа-то у нас общая. Медленно, очень медленно отступил к ближайшему дереву, прижался к стволу.

Загонщики шли уверенно, не торопясь. Вожак — крупный самец с рваным ухом — периодически останавливался, нюхал воздух. Остальные двигались за ним, как хорошо отлаженный механизм. Они прошли мимо меня, в сторону лагеря. Остановились, обнюхали костровище, разворошили остатки рыбы, которые я закопал.

Вожак поднял голову, оскалился. Принюхался снова.

И посмотрел прямо на меня.

Время остановилось. Я не дышал. Не двигался. Даже сердце, казалось, перестало биться. Мы смотрели друг на друга — жёлтые глаза хищника и мои, человеческие. Секунда. Две. Три. Вожак фыркнул, отвернулся и потрусил дальше. Стая последовала за ним.

Я выдохнул только когда последний загонщик скрылся за поворотом реки.

— Ах ты ж ебаный ты нахуй, — прошептал я, чувствуя, как вылетает из груди сердце. — И другие удивительные истории…

Камуфляж сработал. Или вожак решил, что я не стою усилий. Или просто я невкусно пах. Не знаю. И не хочу знать. Но оставаться здесь больше нельзя. Они знают, что здесь есть что-то интересное. Могут вернуться. Могут привести других… хотя мне и этих с головой хватит. Собрал лагерь где-то за двадцать минут — рекорд, между прочим. Закинул сумку на плечо, проверил оружие. И двинулся дальше вдоль реки, стараясь держаться подальше от воды.

Следующая неделя превратилась в бесконечный марафон. Я шёл. Ел. Спал — урывками, в самых неожиданных местах, никогда дольше нескольких часов. Охотился, когда удавалось, голодал, когда нет. Прятался от хищников, обходил опасные участки, постоянно двигался.

Лес не становился приветливее. Скорее наоборот — чем глубже я забирался, тем более… чужим он казался. Деревья здесь росли какие-то неправильные. Стволы закручивались спиралями, ветви переплетались в немыслимые узоры, кора отливала странными оттенками — от тёмно-фиолетового до болезненно-жёлтого.

И грибы. Грибы были везде. Не те милые подберёзовики и лисички из земных лесов, нет. Огромные, светящиеся в темноте, шляпки размером с зонтик. Колонии мелких поганок, покрывающие целые поляны ядовито-розовым ковром. Что-то вроде плесени, растущей прямо на живых деревьях, пульсирующей слабым светом.

Идентификация флоры работала безотказно, но оптимизма не внушала:

ГРИБ-СВЕТЛЯЧОК

Несъедобен. Споры вызывают галлюцинации.

КОВРОВАЯ ПОГАНКА

Ядовит. Контакт с кожей вызывает сыпь и зуд.

ДРЕВЕСНЫЙ ПАРАЗИТ

Условно съедобен. Требует длительной термической обработки. Побочные эффекты: временное снижение восприятия.

— Да уж, — обходил я очередную россыпь светящихся шляпок, — грибочки тут знатные. Шаурмячники бы оценили.

Впрочем, не все грибы были бесполезны. На пятый день нашёл колонию чего-то, что система определила как «Рыжий губчатник». Съедобен, безопасен, вкус — «нейтральный». После недели на вяленом мясе и случайной рыбе даже «нейтральный» вкус казался деликатесом.

Набрал целую сумку, зажарил на костре. Текстура как у омлета, вкус как у… ну, примерно никакой. Но желудок был доволен, и не только.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 8 → УР. 9

Во век не сбиться нам с пути, нам пофигу куда идти… это плохая идея, неправильная.

Нет, серьёзно. Река, вдоль которой я шёл наугад, разделилась на три рукава, потом каждый из рукавов разделился ещё на несколько, и в итоге я оказался посреди болотистой дельты, где вода была везде, а суши — нигде.

— Приплыли, — резюмировал я, стоя по колено в мутной жиже.

Болото. Настоящее, классическое болото — с трясинами, камышами, гнилостным запахом и комарами размером с воробья. Комары, кстати, были особенно мерзкими. Не просто кусались — впивались, как пиявки, и отдирать их приходилось с кусками кожи.

Охотничий инстинкт показывал множество сигналов под водой. Что-то плавало там, в мутной глубине. Что-то большое, холодное, голодное.

— Так, ладно, — сказал я себе. — Без паники. Просто найди сухое место и подумай.

Сухое место нашлось через час поисков — небольшой островок, поросший какими-то кривыми деревцами. Не идеально, но лучше, чем стоять в воде и ждать, пока что-нибудь откусит ногу.

Забрался на островок, отдышался. Огляделся.

Болото тянулось во все стороны, насколько хватало взгляда. Туман висел над водой, скрывая горизонт. Где-то булькало, где-то что-то плескалось. Периодически над поверхностью появлялись пузыри — большие, маслянистые, лопающиеся с противным звуком.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично. Из леса в болото. Прогресс налицо.

Ночевать здесь было… неуютно. Мягко говоря. Островок был крошечным, деревья — хилыми, укрытия никакого. Костёр развести удалось, но топлива было мало, и огонь постоянно грозил погаснуть.

А ночью началось самое интересное.

Болото ожило. Отовсюду доносились звуки — плеск, бульканье, какое-то странное уханье. Светящиеся точки мелькали в тумане — не грибы, что-то другое. Глаза? Может быть. Охотничий инстинкт показывал движение со всех сторон. Что-то кружило вокруг островка. Много чего. Но не приближалось — держалось на расстоянии, наблюдало.

Я не спал всю ночь. Сидел у костра, держа копьё наготове, и смотрел в темноту. Иногда мне казалось, что я вижу силуэты — низкие, приземистые, скользящие по воде без единого всплеска. Иногда — что слышу шёпот. Но это, наверное, был просто ветер. Наверное. К утру я был измотан. Глаза слезились от недосыпа, голова гудела, в мышцах накопилась свинцовая усталость. Но останавливаться было нельзя — надо выбираться из этого проклятого болота. Направление…