Стокер и Холмс. Механический скарабей - Коллин Глисон

– Большой ящик? Достаточно большой, чтобы туда поместилась статуя Сехмет? Кто это был?

– Откуда же я могу знать? Кто-то, явно не желавший быть увиденным. Или кто-то, кто связан с «Обществом Сехмет».

Это означало, что Пикс тоже был замешан? Если да, то зачем ему было рассказывать об этом? А может, он тоже знал об «Обществе Сехмет»?

– Я больше ничего не знаю, но пока вы ищете информацию, могу попытаться выяснить.

Я не пыталась скрыть свое волнение. Во всяком случае, я могла сделать хоть что-то, вместо того чтобы разглядывать страницу за страницей мелкого, выцветшего, устаревшего рукописного текста.

– Вы видели воров? Вы помните что-нибудь о…

– Нет, я их не видела. Он сказал, что они отправились на юг, – добавила я.

– Он? Кого вы имеете в виду?

– Один мошенник. Его зовут Пикс. После того как вы ушли той ночью, я увидела, что он прячется недалеко от музея. Он рассказал мне об этом, – пояснила я, преисполненная энтузиазма. – Я выслежу его и постараюсь выудить как можно больше информации.

Я была уже у самой двери, когда мисс Холмс снова заговорила:

– Есть еще кое-что, о чем вы, возможно, хотели бы знать, мисс Стокер. Если вы можете задержаться, я вам расскажу.

– Продолжайте.

Чем раньше я выйду из комнаты на улицу, тем лучше.

– Мистер Дилан Экхерт – молодой иностранец, которого мы обнаружили рядом с телом мисс Ходжворт, – проговорила она, – был в музее, потому что у него возникла необычная проблема.

– Какая проблема? Он неравнодушен к иероглифам? – Я просто не смогла удержаться.

Губы мисс Адлер дернулись, но она промолчала.

– Нет, – холодно отрезала мисс Холмс оскорбленным тоном. – Он преодолел более сотни лет, прибыв сюда из будущего.

Точно. Я моргнула. Нужно подождать, пока в голове все уляжется.

Другие лондонцы, живя в своем степенном, механизированном мире, никогда бы не поверили в это. Вампиры. Демоны. Сверхъестественные орудия, предположительно, принадлежавшие египетской богине, а теперь еще и путешествие во времени.

Как увлекательно и интригующе.

Мисс Холмс, вероятно, ожидала от меня большего, чем просто понимающий кивок. Но я – охотница на вампиров, меня сложно удивить чем-то сверхъестественным. Я просто спросила:

– Он знает, как это произошло?

– Он не уверен, но полагает, что это как-то связано со статуей Сехмет в человеческий рост. Он находился рядом с ней, и в нее был врезан светящийся скарабей. Когда мистер Экхерт его коснулся, что-то произошло, и он перенесся назад во времени. Когда он понял, что вокруг все стало по-другому, то осознал, что статуя исчезла, а сам он оказался в другом месте и другом времени. У меня пока еще нет теорий, что могло вызвать такое явление, но я рассматриваю разные варианты. Тем временем мистер Экхерт помогает нам в наших исследованиях. Однако он предпочитает проводить много времени в пустом зале внизу, куда он так внезапно прибыл. Полагаю, он надеется на чудо, которое отправит его обратно, в его мир.

– Спасибо, что рассказали мне.

Я говорила искренне. Бедняга, он переместился во времени в какое-то странное место, не имея возможности вернуться домой?

– Я при первой же возможности хотела бы познакомиться с мистером Экхертом. Но сейчас я собираюсь найти Пикса и узнать, сможет ли он сообщить больше информации.

– Вероятно, он – наша единственная надежда, потому что за прошлую неделю любые следы или улики, находящиеся за пределами музея, уже исчезли. Если бы вы рассказали мне об этом раньше, я смогла бы изучить то место.

Я кивнула, стиснув зубы:

– Вы останетесь в музее?

– Пока да. Это более эффективно, чем ходить взад-вперед. К тому же мне прислали сюда одежду.

– Тогда я свяжусь с вами, как только у меня появятся новости.

Возвращаясь в конном экипаже обратно в Грентворт-хаус, я решила, что лучший способ найти вора, держащегося в тени, – отправиться в самый опасный публичный дом Лондона. Пикс сказал, что если он мне понадобится, то нужно найти Старого… Англо? Манго? Нет, Маго. «Старого Капитана Маго». Кто это или что это?

Я вернулась домой, чтобы одеться и вооружиться для посещения Уайтчепела[28], и узнала, что у Флоренс на вечер не было никаких планов. Проклятье! Она останется дома, и мне будет сложно от нее скрыться. Она наверняка захочет расспросить меня о посещении музея с мисс Бейнс и поделиться большим количеством сплетен о смерти мисс Ходжворт. Даже несмотря на то что с момента убийства прошла неделя, трагедия все еще была предметом разговоров и всеобщего беспокойства.

Я смирилась с тем, что мне придется поужинать с семьей.

Естественно, Брэм был в Лицеуме. Но десятилетний Ноэль ужинал с Флоренс и со мной. Ему удалось стащить последний кусок яблочного пирога прямо из-под моей руки. Когда мои пальцы скользнули по пустой тарелке, Ноэль посмотрел на меня и довольно усмехнулся. Я бросила на него сердитый взгляд, но у меня тут же появилось желание взъерошить его густые темные волосы.

– Как прошел ваш визит в музей, Эви? – спросила Флоренс, добавляя сахар в свой чай.

«Подсластитель» загудел; его колесо повернулось, и три куска сахара плюхнулись в чашку.

– Миссис Ярмут сказала, что очень скучала без вас сегодня. И на прошлой неделе тоже, – добавила Флоренс, многозначительно приподнимая изящную бровь. – Похоже, к вам вернулся аппетит.

– Музей был переполнен. И мисс Бейнс в итоге туда не попала.

Я осознала, что съела говяжьи ребрышки, большую тарелку жареного пастернака и картофеля, щедрую порцию зелени и кусок яблочного пирога. Мне придется ослабить свой корсет, прежде чем выходить на улицу сегодня вечером. Мой взгляд упал на тарелку с нарезанными грушами.

– Миссис Дэнси тоже о вас спрашивала, – сказала Флоренс, размешивая чай аккуратными движениями. – Она упомянула своего сына Ричарда. По всей видимости, у вас произошел казус с лимонадом? У Косгроув-Питтов. – Ее ложка резко стукнула по краю чашки.

Проклятье! Я тут же забыла о грушах.

– Э-э-э…

– Этот звук невежлив и не подобает леди, – проговорила моя приемная мать и пронзила меня взглядом. – Но я была под впечатлением от того факта, что вы не получили приглашения на «Бал Роз», Эвалайн. Вы же знали, как сильно я надеялась пойти с вами.

Наряду с досадой в ее глазах появилось сожаление.