Академия Верховных - Вилен Жи

человека, который сможет мне помочь. Я бежала, не обращая внимания на девушек в коридоре, затем спустилась по лестнице так быстро, как только могла, чтобы добраться до столовой.

Пусть он будет там, ну пожалуйста!

Я толкнула обе створчатые двери зала, вся в поту. И это не потому, что только что бежала, нет, – испарина появилась от испуга, как только я проснулась. Как обычно, меня осмотрели с головы до ног, заметив мое присутствие, но меня это не волновало. Взглядом я нашла угол, где привыкла есть, и, только встретившись глазами с Гюго, я наконец выдохнула. Он уже заметил меня и быстро понял, что я не в своей тарелке.

«В чем дело?» – спросил он меня телепатически.

Хотя его голос в моем сознании и был полон беспокойства, серьезность, с которой он это сказал, меня сразу успокоила.

«Мне нужно с тобой поговорить», – сообщила я.

Он мгновение внимательно глядел на меня, а потом передал очередное послание:

«Иди в библиотеку, я сейчас».

Кивнув, я поспешила туда. Даже если там никого не было, я постаралась спрятаться в глубине зала, среди последнего ряда книг. Вдохнула, осторожно выдохнула.

И так по кругу. Лицо моей матери постоянно всплывало в сознании, и тревога вызывает во мне панику.

Жива ли она вообще?

Что это было?

Зачем?

Как?

У нее проблемы?

Мозг гудел от этого переизбытка вопросов, но я смогла расслышать, как открылась дверь библиотеки, а затем раздались шаги. Я выглянула в проход между полок – он был там.

– Гюго!

– Что такое? Почему ты плачешь? – воскликнул он, спеша ко мне.

Я плачу?

Приложив руки к щекам, обнаружила, что они влажные, и вытерла их ладонями. Гюго с беспокойным видом замер напротив меня и притянул к себе, обхватывая мои бедра.

– Скажи, что происходит, ты меня пугаешь.

– Я… я видела свою маму, – с трудом выговорила я.

Он приподнял одну бровь, не понимая, к чему я клоню.

– Она мертва, Гюго! По крайней мере… Я так думаю. Я верю в это! – всхлипнула я.

Сначала он отвел глаза в сторону, затем, не говоря ни слова, завел руку мне за голову и прижал меня к своему торсу, крепко обнимая. И тут же тиски, сжимавшие мою грудь, стали постепенно ослабевать. Сам того не сознавая, он окутывал меня покоем и безопасностью. Я позволила слезам течь по щекам, не испытывая ни малейшего смущения; его пальцы нежно гладили мои волосы.

– Я рядом, – шепнул он мне в макушку.

Приятное тепло исходило от его рук, постепенно проникая в мое тело. Тяжесть на моих плечах, кажется, ослабла, и страхи испарились. Магнетизм.

Но когда я подняла голову, чтобы поблагодарить за то, что он облегчил мои страдания, как вдруг рука вспыхивает болью, словно от ожога. Я пронзительно вскрикнула, отрываясь от него.

Прижавшись к полке и едва ли дыша, я продолжала вопить. Больно было так, словно кто-то резал мне руку. Гюго схватил меня за запястье и резким движением повернул его. Сквозь слезы я разглядела ее… До боли царапая кожу, там медленно вырисовалась метка Верховных.

– Гюго, пожалуйста! – взмолилась я, прося его заставить боль утихнуть.

Но он так же, как и я, был беспомощен.

– Спокойно… Это скоро закончится, – попытался заверить он.

С каждой вспышкой боли я забывала, как дышать. Секунды превратились в минуты. Я закрыла глаза и сжала губы, а Гюго переплел свои пальцы с моими в надежде меня утешить.

Когда скольжения невидимого клинка по коже наконец перестали меня терзать, ноги подкосились и я рухнула на пол. Я шумно задышала, всматриваясь в арабески, украшающие потолок библиотеки.

– Тебе уже лучше? – спросил Гюго, присаживаясь рядом со мной.

– Это… это было мощно, – выдохнула я в растерянности.

Чувствуя слабость, я с трудом выпрямилась. Вытянула руку и осмотрела новую татуировку, покрывающую запястье. Как и у других учеников в школе, маленькие черные линии образовывали круг, но их контуры оставались размытыми из-за слегка припухшей кожи. Все еще было больно, все покраснело, и покалывания ощущались до сих пор.

– Ну… Теперь я официально одна из вас, – пробормотала я, глядя на Гюго, который по-прежнему молчал.

Его зеленые глаза осматривали мою руку, но он продолжал хранить молчание.

– Извини, что кричала… Но…

– Подожди, – оборвал он меня. – Покажи.

Он взял мою руку и осмотрел со странным сиянием на лице. Однако тут же нахмурился.

– Почему метка тут? На левом запястье? – спросил он.

Чего?

Он закатал правый рукав своего свитера и показал мне свою.

– Она должна была появиться на правом запястье, – добавил он недоуменно.

Это невозможно!

Нахмурившись, я более внимательно осмотрела линии, вырезанные на моей коже, сравнивая их с меткой Гюго, ища при этом хоть какое-то объяснение. Однако рисунки были идентичны. Почему же место их появления отличается?

– Ты… ты думаешь, это что-то серьезное? – спросила я, не пытаясь угадать, что скрывается за недоуменным взглядом Гюго.

– Я не знаю… Это необычно, – ответил он, дотронувшись до моей татуировки большим пальцем, – но думаю, что лучше немного подождать, прежде чем сообщать о твоей метке.

Очевидно, в данный момент это не самое важное, о чем мне хотелось поговорить.

– Мне нужно изучить вопрос. Должна быть причина, – добавил он.

Я ничего не ответила, все еще пребывая в беспокойстве. Даже если он найдет рациональное объяснение тому, что со мной происходит, я не могла избавиться от мысли, что я ненормальная. С самого начала все шло не так, как надо. Во-первых, я с опозданием на несколько лет узнала, что могу делать сверхъестественные вещи. Во-вторых, у меня не было той самой метки, символизирующей, что я одна из Верховных. И теперь, когда она наконец-то появилась, то находилась не там, где должна.

Прислонившись к книжной полке, я откинула голову назад и прикрыла глаза, пытаясь думать о чем-то другом. Гюго молчал, я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Должно быть, он был слишком встревожен, чтобы что-то сказать. Внезапно я вспомнила истинную причину, которая привела меня к нему. Если я была наполовину в пижаме, то не потому, что предчувствовала появление этой чертовой татуировки. Нет.

– Я видела свою мать! – воскликнула я, резко выпрямляясь.

И снова он ничего не ответил.

– Это было в моем сне. Она… она попросила меня о помощи. Она не умерла!

В этот момент он приподнял бровь, не убежденный моим рассказом.

– В каком смысле? – легко спросил он.

– Не знаю… Я была в огромном поле, и она была там… Клянусь тебе, – настойчиво проговорила я, заметив сомнение на его лице.

– Послушай, Анаис, я думаю, что…

– Я