Сестра ночи - Мара Вульф

– Урбен оказался между двух огней, – подтвердил он. – Возможно, он расспросил ведьму-оракула и получил это пророчество от нее.

Аарванд обошел меня и подвинул книгу ближе к себе. Сосредоточенно изучил страницу.

– Вы не нашли никаких других сообщений? Она еще что-нибудь сказала?

– Нет. С тех пор она молчит, – покачала головой я. – Мы пробовали снова заставить ее заговорить, но без толку. Она как будто выполнила свою задачу. Хотя это не означает, что она не скрывает еще больше тайн. Те слова как-то связаны с нами, пусть сколько угодно это отрицают. Что такое «последний свет»?

– Старая луна – последняя видимая часть месяца перед новолунием, – задумчиво объяснил Аарванд. – Это смерть луны. Когда восходит солнце, оно затмевает старую луну и торжествует над умирающей ночью. – Словно этим было все сказано, он повернулся к Эйдену: – Мне надо сегодня слетать в Цаморель и поговорить с Кайей. Она наверняка встревожена нападением Регулюса на Анни Мю.

– Лети, – ответил Эйден. – И передай ей еще раз нашу благодарность. Она не захочет покидать свою страну, но в шато всегда ей рады, если княжне будет грозить опасность.

Не успел Эйден закончить предложение, как Аарванд широким шагом покинул зал, больше ни с кем не попрощавшись. Меня он не удостоил даже взглядом. Калеб быстро чмокнул Эме в щеку и последовал за братом. Растерявшись из-за такого внезапного ухода, я подошла к окну. Вскоре после этого послышался шум, а потом из внутреннего двора замка в сереющее небо взлетели два дракона. Темно-синие крылья Аарванда отливали почти черным цветом, и гладкое изумрудно-зеленое тело Калеба устремилось вместе с ним в сторону леса. Никогда они еще не перевоплощались так близко от шато.

Эйден ни слова не сказал по поводу их резкого исчезновения и просто склонился над картой.

– То есть мы проигнорируем послание книги? – уточнила Маэль почти с облегчением.

– Естественно. У нас и так достаточно проблем, требующих решения, – прозвучал его ответ. – И твоя точка зрения кажется мне очень логичной. Тогда были сумасшедшие времена. Ришелье едва не уничтожил Ложу. Урбен стал не единственной жертвой.

Я бросила последний взгляд на слова в книге. Под текстом вспыхнули новые буквы. Это слово оказалось мельче, но все-таки легко читалось.

«Камелот».

Сбитая с толку, я нахмурилась. В тот момент гримуар еще не мог существовать. У меня в голове раздался смех книги. Маэль склонила голову набок, будто пыталась сосредоточиться. Оглянувшись на меня через плечо, она молча прочла новое слово. И, ни слова не сказав о нем Эйдену, захлопнула гримуар.

* * *

После того поспешного ухода Аарванд больше в шато не появлялся. Вместо этого посыльные носились один за другим, а спустя четыре дня вернулся Калеб с отрядом солдат, чтобы совместно с дюжиной людей Эйдена встретить Эша. Армия Конгрегации прибывала и сейчас продвигалась к Броселианду. Одна ее часть приплыла на кораблях из Великобритании, а другая прошла через большие ворота во Франции. Выжившие колдуны и ведьмы со всей Европы. Когда эта новость добралась до нас, все до единого женщины и мужчины ликовали и обнимались. Я не сомневалась в Эше, однако теперь мне начинало казаться, что наше спасение действительно становилось возможным. И радость омрачалась лишь тем, что Аарванд не мог или не желал разделить ее со мной. Князь забрал Кайю из Цамореля и вместе с ней руководил расстановкой войск в районе Анапура. Я радовалась, что он не привел ее в шато, и одновременно ощущала странное разочарование в нем. Чувство, о котором старалась не задумываться.

С тех пор как мы узнали, что армия Конгрегации прибудет со дня на день, замок превратился в гудящий улей. Во всех комнатах прибрались. Даже в деревне подготовили все дома для ведьм и колдунов. Надолго они не задержатся, однако прежде чем мы все отправимся на Керис, чтобы сразиться с Регулюсом, им необходима пара дней отдыха.

Снова и снова я откладывала на потом то, что мне предстояло обязательно сделать, но сегодня этот час настал, и Эме пошла со мной. Перед «Le Coq» мы остановились, глядя на старый и такой родной фасад. Последние месяцы не сказались на граните песочного цвета и деревянных балках, но, невзирая на это, дом казался покосившимся, как будто вместе со своими жильцами и сам утратил силу.

Мы поднялись по ступенькам, и Эме приложила ладонь к двери.

– Intaricus scripti. – Дверь со скрипом открылась, словно только нас и ждала, и выдохнула нам навстречу облако пыли.

Щелчком пальцев распахнув ставни, я впустила внутрь воздух и свет. Тут ничего не изменилось, как если бы Роза, Тереза и Адриан только что вышли за дверь. Но Роза и Тереза мертвы, а Адриан уехал.

Эме дотронулась рукой до моего плеча:

– Я проверю, все ли в порядке наверху. Ты справишься?

– Всё нормально.

– Они погибли не навсегда, ты же знаешь.

Я кивнула. Ведьмы верили в вечный круг освобождения и возрождения. Наша энергия никогда не уходила безвозвратно, она лишь менялась, и тем не менее тяжело терять любимых. Я медленно прошагала к барной стойке. Здесь я сидела вечером перед свадьбой Эзры. Здесь он нашел меня и отвел домой. Роза не стала ни удерживать меня, ни осуждать. Я начертила узор в пыли, которая осела на темную гранитную столешницу. Жалела ли я о том, что тогда случилось? Однозначно нет. Я хотела Эзру, пусть и знала, что на следующий день он женится на Веге. Но больше не могла и не желала дарить свое сердце мужчине, которого не смогу получить. И хорошо, что мы наконец прояснили этот момент с Аарвандом до того, как ввязались бы во что-то, обреченное на провал.

– Purgatio, – произнесла я, наблюдая, как дом со скоростью ветра принялся сам наводить чистоту. Тряпка протирала столы и стулья, метла подметала пол. Кран пустил воду и вымыл пританцовывающие стаканы, которые затем обернули и высушили два полотенца. Я же зашла на кухню, оставленную Адрианом в безупречном порядке, и там сама взяла в руки тряпку, чтобы почистить раковину. Когда Эме спустилась по лестнице вниз, все было готово к приему новых жильцов. Она прислонилась к кухонной двери:

– Уверена, Адриан вернется. Тут его дом. Он принадлежит его семье. Адриан женится на ведьме, и они вырастят здесь своих детей.

– Ты увидела это в хрустальном шаре?

Сестра пожала плечами.

– А для нас туда не заглядывала? – все-таки задала следующий вопрос я. – Ты ведь тоже считаешь, что пророчество говорит о нас, правда? Несмотря на то, что рассказывала Маэль про Ришелье.

– Не хочу знать наше будущее, – призналась она. – Но да, я так считаю. Однако никто не в курсе, где находится Камень судьбы, если он в принципе когда-то существовал. Так что исполнить пророчество мы не можем. – Эме отвернулась, а я не стала допытываться. У нас пока были и другие варианты, как победить Регулюса.

– Пойдем домой, поиграем на нервах у Маэль. Пусть потихоньку заканчивает. – Я подала руку Эме, и мы не спеша пошли обратно по улицам Пемпона. Повсюду царило оживление, и почти создавалось впечатление, что все как раньше. Неподалеку Аделаиза гоняла трех офицеров Аарванда с матрасами в руках. Двое рыцарей Ложи починили печь в маленькой пекарне и угощали нескольких ведьм канеле – небольшими кексиками с карамелизированной корочкой. Ингредиенты они наверняка выпросили у Аделаизы. На рыночной площади другие маги и колдуны играли в буль[3]. Я заметила Манон, которая показывала одному из офицеров Аарванда, как правильно бросать шар, и помахала ей.