Седьмая Казнь - Стивен Ридер Дональдсон

Сути аль-Сури проводил их к повозке, шедшей позади карнавальных подвод. Повозка эта была достаточно высока, чтобы в ней могла поместиться лошадь, но из-за необычной длины ее потолок казался низким. Когда главный страж приблизился к ней, широкая дверь скользнула в сторону, но принц не разглядел в тени, кто открыл ее.

Около повозки Сути аль-Сури сошел с коня.

– Входите, – указал он беллегерцам. – Отдых здесь. Вода. Пища. Покой тоже. Исцеление. Сон.

И после небольшой паузы добавил:

– Нет вреда. Это Сути аль-Сури обещает. Караванщик обещает.

Принц Бифальт мельком встретил взглядом неуверенный кивок Элгарта, остекленевшие глаза Кламата. И подчинился главному стражу.

Одному за другим провожатый помог путникам залезть в темноту.

Дверь сразу же задвинулась, отгораживая палящий зной. На мгновение принц Бифальт ослеп. Но когда его глаза, привыкшие к раскаленному солнцу, вновь начали видеть, он заметил несколько маленьких масляных ламп, освещавших длинное помещение.

– Ваше Высочество? – спросил Кламат.

У принца не было ответа.

Воздух здесь был блаженно прохладен – возможно, из-за того, что вдоль стенок стояло несколько сосудов с водой. На полу лежало шесть тюфяков, на одном из которых явно кто-то спал. Остальные пустовали. Там же стояло несколько баков: если в них тоже налита вода, беллегерцы смогут не только напиться, но и умыться. То там, то тут на полу стояли бронзовые подносы с разнообразными плодами и жареным мясом. А также с хлебом, чей запах принц Бифальт не мог ощутить из-за песка и пыли, забивших его нос. Рядом с каждым подносом стояло по кувшину с элем.

По всему было видно, что хозяин каравана собирается сдержать слово и помочь нуждающимся путникам.

У одного конца повозки согнулись четыре фигуры. Принц Бифальт догадался, что это были женщины, хотя капюшоны и плащи скрывали их фигуры. Согнутые спины и склоненные головы делали их похожими на старух. Говорили они тихо, на языке, который принц не смог распознать, хотя и понял, что он не походил на язык Сути аль-Сури. С путниками они больше общались жестами, приглашая тех утолить голод и жажду.

По их речи принц Бифальт понял, что караван собрал людей не из одной единственной неизвестной ему земли.

Усилием воли принц заставил себя спросить, есть ли у него причины подозрительно относиться к этому готовому пиршеству. Но люди его не сомневались. Кламат опустился на колени возле подноса и начал набивать рот фруктами. Элгарт схватил графин и пил прямо из него так, словно никак не мог напиться. Когда же ему пришлось сделать паузу, чтобы вдохнуть, он одобрительно хмыкнул.

Принц скорее упал, чем сел, и потянулся к кувшину. К собственному стыду, ему не удалось даже поднять его – так сильно дрожала рука. Тогда принц потянулся к фрукту, разделенному на дольки – похоже, мандарину. С фруктом получилось лучше. И когда принц почувствовал, как в его пересохшие рот и горло вливается сладкий сок, он нашел в себе достаточно сил, чтобы поднять кувшин.

Затем он ел и пил, как и его воины, жадно, позабыв об осторожности, о фигурах в конце повозки, о том, что он не знает, куда его везут или почему. Единственной его мыслью было утолить свою жажду и насытить голод.

И вот длительное напряжение мышц и перенесенные лишения дали о себе знать, и внимание принца ослабло. Он и не заметил, как три женщины в капюшонах поднялись на ноги. Они не обращали на себя его внимания до тех пор, пока одна из них не встала перед ним на колени. В руках у нее были губка и чаша с водой. Намочив губку, женщина начала смывать с лица принца пот, песок и грязь многих дней пути.

Где-то на задворках своего сознания вымышленный принц Бифальт остановил ее, настояв на том, чтобы самостоятельно о себе позаботиться. Настоящий королевский сын позволил женщине делать все, что она ни захочет. И когда она сняла груз с его плеч и начала расстегивать одежду, он не воспротивился. Ощущение влаги и легких поглаживаний заставили принца забыться, и он заснул, сам того не заметив.

* * *

И все же, проснувшись, принц тут же насторожился и внутренне собрался – и быстро понял, что он отдохнул и его вымыли. Завернувшись в мягкий муслин, он лежал на одном из тюфяков. Голова его покоилась на подушке, ноги и руки были вытянуты. Принц не сразу понял, почему он чувствует себя так, будто его сотворили заново. Но вскоре сообразил, что исчезло ощущение жары и боли от самых сильных из ожогов, заменившись на покалывающее чувство прохлады. Женщина не только помыла его, не только помогла уснуть, но и обработала его ожоги.

Под муслином принц лежал полностью обнаженный. Осознав этот факт, он тут же встревожился. Впрочем, приподняв голову и оглядевшись, он нашел рядом свое оружие, сумку, скатку и сапоги. Одежда его свисала с веревки, протянутой поперек одного конца повозки. Даже при тусклом свете ламп было заметно, что она постирана.

Опустив голову на подушку, принц полежал еще немного, стараясь собраться с мыслями. Его прежние сомнения не исчезли, и он не знал, куда приведет его караван. Странно, но то, что его и его людей спасли, не доставляло ему утешения. Для принца это было еще одним невероятным эффектом теургии.

Решив расспросить обо всем женщин, принц перевернулся и встал на колени, обмотавшись муслином. Но одного беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что их не было, как не было и того мужчины, который раньше спал рядом. Принц Бифальт, Кламат и Элгарт остались одни.

И тут принц заметил, что повозка не двигается.

Кламат все еще спал на своем тюфяке, но Элгарт уже проснулся. Увидев, что принц встает, гвардеец сел.

– Вы удивлены, Ваше Высочество? – Со сна он говорил неторопливо. – Я – да. Говорят, тепловой удар вызывает невероятные сны. Может, это бред.

Принц Бифальт не нашел, что ответить на это. И вместо ответа спросил:

– Ты видел, как вышли женщины?

Элгарт покачал головой:

– Их не было, когда я проснулся. Но повозка уже не двигалась. Должно быть, они вышли, когда мы остановились.

И немного помолчав, он добавил:

– Похоже, сейчас вечер. Караван разбивает лагерь.

– В таком случае, – решил принц, – мы должны поговорить с караванщиком. Если он знает наш язык не лучше Сути аль-Сури, то у него должны быть другие переводчики. Куда идет этот обоз? Нам повезло встретить его, но, возможно, эта встреча удаляет нас от нашей цели.

Он порылся в поисках кошелька.

– Кое-что я смогу купить. Но этого может не хватить.

– Если, – заметил Элгарт, – наша цель существует.

– Она должна существовать. – Принц Бифальт вернулся к старым размышлениям, чтобы заставить себя думать. – Амика использовала Седьмую Казнь против нас. Они где-то выучились ей. Но если книга хранится у них самих, то наши поиски не угрожают им. Они не стали бы заманивать нас в ловушку.