Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

как единый организм под давлением. Вы должны почувствовать, что значит полагаться друг на друга, когда от этого зависит выживание. И для этого вам нужен один голос. Его. — Она кивнула на Михаила, который стоял молча, с сосредоточенным лицом, уже анализируя новую задачу. — Слушайте его. Только так у вас есть шанс. Время пошло.

Тишина на поляне стала звенящей. Воздух, ещё недавно наполненный звуками леса, будто застыл, сгустился под давлением исходящей от Анны Северной ауры. Это была не агрессия, а присутствие — такое же неоспоримое и подавляющее, как внезапно нависшая глыба льда.

— Приготовьтесь, — сказала она просто, и эти два слова прозвучали громче любого боевого клича.

Михаил мгновенно активировал Ледяное Спокойствие. Мир замедлился, окрасился в синеватые, кристальные тона. Паника на лицах его команды, медленно сменяющаяся решимостью, стала для него просто набором данных. Он видел, как Иван инстинктивно делает шаг вперёд, подставляя плечи; как Катарина тонкими пальцами начинает плести первую морозную руну в воздухе; как Семён на валуне замирает, вжимаясь в камень.

— Иван, щит! На три шага вперёд, прикрывай центр! — голос Михаила прозвучал ровно, без эмоций, разрезая напряжённую тишину.

Иван, ещё секунду назад сомневающийся, рванул вперёд по команде. Его тело окуталось слабым свечением мании «Грома» — не для атаки, а для усиления мышц, готовности принять удар.

Анна не стала ждать. Она даже не пошевелилась. Просто щёлкнула пальцами.

От её ног по земле ринулась волна сковывающего инея, а из пустого пространства перед ней выросла зубчатая стена полупрозрачного, голубоватого льда. Она не летела, а надвигалась — массивная, тяжелая, сминая траву и поднимая вихрь колотого льда и снежной пыли.

— Катарина, ледяной барьер, диагональ, справа от Ивана! Семён, цель позади нас, тридцать метров, дуб! — скомандовал Михаил, его разум обрабатывал данные Сканера, который уловил слабый сгусток ледяной маны, созданный Анной у дерева позади них — отвлекающий манёвр.

Катарина, уже начавшая формировать стену льда перед группой, едва не дрогнула, но её пальцы резко изменили траекторию. Вместо сплошной стены, ледяная плита выросла под углом, не блокируя, а отражая наступающую ледяную массу, направляя её часть мимо. В тот же миг сзади, с дуба, сорвался и полетел в них сгусток острых, как иглы, ледяных осколков. Но Семён уже кричал:

— Сзади! Лёд!

Иван, не оборачиваясь, развернулся и ударил сжатым кулаком, обёрнутым электричеством. Разряд с треском расколол и испарил часть осколков, но несколько всё же чиркнули по его защите, оставляя на коже белые, обжигающие холодом полосы.

Хаотично, но первый комбинированный удар они парировали.

— Неплохо, — голос Анны прозвучал где-то слева, хотя она всё ещё стояла на месте. Это была иллюзия, игра звука, отражающегося от ледяных поверхностей. — Но вы реагируете, а не действуете. Морозов, твои люди — инструменты. Используй их.

Она исчезла. Не с помощью скорости, а растворилась в маревом искажении холодного воздуха — простой, но эффективный трюк с преломлением света через ледяную дымку.

Сканер Михаила зафиксировал мгновенное перемещение мановой сигнатуры.

— Справа, на высоте! Иван, удар в пустоту на два метра выше моей головы! Катарина, область оледенения под ним! Семён, следи за периметром, она готовит следующее!

Иван, не раздумывая, выбросил разряд «Грома» в указанную точку. Воздух затрещал, и в нём на миг проступил дрогнувший, будто сквозь толщу льда, силуэт Анны. В ту же секунду под ним пол и воздух покрылись густой, цепкой изморозью и скользким настом — работа Катарины. Анна материализовалась, слегка пошатнувшись, но её ступни лишь коснулись льда, и он тут же треснул и рассыпался под чистым давлением её маны, превосходящей в разы. Однако манёвр был сорван. Она потеряла позицию и долю секунды.

— Контратака! — крикнул Михаил. — Катарина, ледяные оковы на её ноги! Иван, вперёд, ударная волна в грудь, не дай ей перевести дух!

Ледяные кандалы, более мощные и толстые, взметнулись из-под земли, цепляясь за щиколотки Анны. Она даже не посмотрела вниз — лёд снова лопнул с сухим хрустом, но это замедлило её ещё на миг. Этого хватило Ивану. Он рванул вперёд, вложив в удар всю свою ярость и унижение последних дней. Кулак, окружённый сгустком грохочущей энергии, летел прямо в центр массы.

Анна не стала уворачиваться. Она подняла раскрытую ладонь, и в её руке мгновенно сформировался небольшой, но невероятно плотный щит из чёрного льда. Она поймала удар.

Звук был глухим, как удар молота о кристалл. Волна силы рассеялась, не сдвинув её ни на сантиметр. Но её брови слегка поползли вверх. Иван, широко раскрыв глаза от шока, замер.

— Хорошая попытка, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Сила есть. Дисциплина появляется. Но вы всё ещё отдельные части.

Она оттолкнула Ивана ледяным импульсом, и тот отлетел на несколько шагов, но устоял. Анна окинула их всех взглядом.

— Вы начали слышать лидера. Это уже половина успеха. Но теперь вам нужно начать слышать друг друга без его команд. Чувствовать ритм боя товарищей. Морозов не всегда сможет кричать вам в ухо. Продолжаем.

И снова она изменила тактику. Теперь её атаки стали не такими мощными, но бесконечно более изощрёнными. Она создавала иллюзии из сверкающего льда, заставляя Ивана бить в пустоту, пока с другой стороны на Катарину неожиданно обрушивался град ледяной крупы, сбивающий с толку и мешающий концентрации. Она провоцировала Семёна на ложные тревоги, создавая призрачные всплески холода в разных точках периметра.

Минута за минутой, час за часом. Они падали. Ошибались. Получали синяки, ссадины и обморожения первой степени. Михаил, находясь в состоянии Ледяного Спокойствия, был их холодным, расчётливым мозгом. Его голос, никогда не повышавшийся, стал для них якорем в хаосе хрустящего льда и обманчивого блеска.

— Иван, отход к Катарине, прикрой левый фланг… Катарина, лёд под её ноги не для удержания, для смещения… Семён, не на вспышку, смотри на искажение манового следа в морозе…

Постепенно, мучительно, что-то начало меняться. Иван перестал бросаться вперёд при первой же ледяной вспышке, начиная чувствовать, когда Катарине нужно время на сложное заклинание. Катарина начала предугадывать, куда Иван отступит, и заранее подготавливала ему островок устойчивого, не обледеневшего грунта. Семён, хоть и сбивался с толку, научился отличать реальные манёвры Анны от ледяных миражей по характеру дрожания воздуха и странным аномалиям в поведении пара собственного дыхания.

К концу сессии они уже не были разрозненными индивидами. Они были механизмом. Грубым, скрипящим, далёким от совершенства, но механизмом.