Падший клинок - Джон Кортней Гримвуд

— Ты спас мне жизнь, — произнес Алонцо.

Возможно, Родриго только почудилось, что в голосе принца звучит удивление. Но в следующую минуту кондотьерская бородка оказалась совсем близко, а плечи капитана стиснули крепкие руки.

— Назови награду, — потребовал Алонцо.

— Мой господин, госпожа Джульетта… То судно мамлюков…

— Ради Бога, дружище, забудь о нем. — Они с регентом говорили о разных кораблях. — Твой особняк разваливается, верно?

— В нем нет ни одной сухой комнаты.

— Тогда решено. Две тысячи дукатов. Скажешь казначеям, я приказал выдать эту сумму. У тебя есть титул?

— Армигер,[14]мой господин.

— Я сделаю тебя бароном. Разумеется, после одобрения Марко.

Толпа подбирала дирхамы, мальчишки-мамлюки замерли на балконе, слишком испуганные, чтобы бежать. А Родриго низко поклонился. Так низко, чтобы принц Алонцо не видел его лица.

Родриго поднимался по ступенькам следом за регентом и просчитывал последствия случайного выбора стороны во вражде Алексы и Алонцо. Теперь у него хватит денег на ремонт крыши. И еще титул. Первое заметно улучшит его шансы на удачную женитьбу. А вместе со вторым шансы превратятся в реальность. Хотя Десдайо все равно для него недоступна. Родриго не планировал примкнуть к той или иной стороне. Но герцогиня вряд ли поверит в случайность.

Фонтего деи Мамлюк имел три этажа. На нижнем разгружали и хранили товары, там же с лотков продавали специи и алую кожу. Сейчас все лотки подожгли.

На этаже, к которому они сейчас подошли, находились гостиные и библиотека. Но толпа рвалась наверх. Там размещались кухни: так дым из печей сразу уходил в небо. А еще там хранились все ценности, живые и неживые. И, по слухам, жили луноликие красавицы, столь прекрасные, что им приходилось всегда закрывать лица вуалями, дабы избавить мужчин от искушения. Эти мысли гнали толпу вверх. Тела мальчишек так и остались лежать на балконе.

— Вам нельзя входить.

Навстречу им вперевалку бежал толстяк, безволосый, в алых шароварах и жилете с золотисто-синими павлинами. В ухе висело золотое кольцо.

— Евнух, — прошептал Темучин, но Родриго и сам догадался.

— Мой господин, — толстяк, расставив ноги пошире, пытался не пропустить принца Алонцо в гарем. — Так не подобает. Прошу вас…

Он умер от стрелы в горло.

— Старший, стрела не наша.

Какой-то Кастеллани прихватил охотничий лук мамлюков. Алонцо наверняка знает, подумал Родриго, потом толпу придется разоружить. Но сейчас принц предпочитал заигрывать с ними.

— Угощайтесь, — заявил регент.

О чем он говорил? Угощайтесь женщинами? Едой на кухне? Или золотом, спрятанным в тайниках? Толпа недолго думая решила угоститься всем сразу.

Венеция только что объявила войну, подумал Родриго. Но вряд ли они это понимают.

— В тебе кровь мамлюков?

Тико отрицательно покачал головой.

— Говорил же вам, — гордо заявил Пьетро. Он отбросил с лица черные волосы, еще сильнее размазав по физиономии грязь.

— Они убивают мамлюков, — пояснил он. — Розалин думала…

Мальчик говорил, не прекращая озираться по сторонам.

— Ну, Стража-то тебя ищет. И еще черная девушка с косичками. Вот Розалин и подумала, ты, наверно, мамлюк…

— А если нет, — сказала Розалин, — тогда он должен быть рабом.

— Так и есть, — кивнул Джош. — А твой хозяин такой важный, что обратился к Страже… Но он же не из Десяти? — вдруг забеспокоился мальчик.

Розалин вскочила на ноги.

Тико остановил ее, и девочка оскалила зубы. За ее спиной Пьетро подобрал обломок кирпича:

— Ты делаешь больно моей сестре…

— Я не стану, — Тико положил руку на голову Розалин. Джош помрачнел и прищурился.

— Я об этом, — сказал Пьетро.

Тико кивнул, но его рука лежала на прежнем месте.

«Я могу, — сказал он себе. — Если у меня получилось случайно, то получится и намеренно». Он дал вопросу ручейком протечь по всему телу и просочиться сквозь пальцы в ее мысли. Черная девушка, о которой говорила Розалин, та самая нубийка. Стражи выглядели как обычные головорезы.

— Колдовство, — выдохнула Розалин, отступая на шаг.

Пьетро поднял кирпич, Джош потянулся к кинжалу на поясе.

Возможно, Тико пришлось бы драться с ними, возможно — убить одного, но их остановила луна. Она вышла из-за тучи, и на полуразрушенный склад пролился мягкий свет. Он озарил лицо Тико, и Розалин, почти неосознанно, встала между Тико и Джошем.

— Подождите.

Они остались стоять: Пьетро со своим кирпичом, оскалившийся Джош и сам Тико. Розалин смотрела в его мрачные глаза.

— Ты раб? — требовательно спросила она. — Поэтому за тобой охотятся?

— Я был рабом, — признался он. — Но не здесь.

— А твоя мать, конечно, была принцессой? — злобно выплюнул Джош. — А твоего отца пленили в бою? И уж, конечно, твой дед жил во дворце. — Он насмешливо закатил глаза. — Еще ни разу не встречал беглого раба, который не называл себя принцем.

Тико задумался, со многими ли рабами говорил Джош. И сколько же беглых рабов в Венеции? Десятки, сотни или еще больше? И что случалось, когда их ловили?

— Так ты был принцем?

— Розалин… — раздраженно протянул Джош.

— Я просто спрашиваю. У тебя был дворец? И твоя мать принцесса?

— Моя мать-рабыня умерла, когда я родился. Не знаю, была ли она когда-то принцессой. Женщина, которая вырастила меня, называла ее госпожой…

Розалин склонила голову набок:

— Может, это правда. Иначе он стал бы рассказывать про огромный дворец.

— Или он просто лукавит, — отрезал Джош. — На вид умный. Может, он иудей. У него странные волосы.

— Иудеи не рабы.

— А зря, — сплюнул Джош.

Розалин покраснела, прикусила губу и обхватила себя руками. Этот жест приподнял ее маленькую грудь. Джош ухмыльнулся. Что-то странное было в отношениях детей. Холодный ночной ветерок донес до Тико запахи, и он хотел найти их источник, даже если Розалин решит сбежать.

— Ты голоден? — спросила она.

Тико покачал головой.

— Розалин.

— Чего? — девушка опасливо посмотрела на…

«Кого? — подумал Тико. — Любовника? Брата?»

Одиночки, которых свел вместе случай? Он присмотрелся внимательнее. Наверное, брат и сестра. Определенное сходство есть. Или все дело в голодных взглядах и грязи?