Вихрь 2. Девушка, которая прорвалась сквозь время - Анна Беннинг

Будто кто‐то страдал от боли.

– Бэйл? – хотела крикнуть я, но изо рта вырвался только тихий хрип, который я сама едва услышала.

– Бэйл! – снова попробовала крикнуть я. Бесполезно. У меня пропал голос.

Так что же произошло в рифте? И где мы оказались? Я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько ужасно.

Я осторожно сделала шаг вперед. Ох, это была плохая идея, но я старалась держаться прямо и передвигалась, пошатываясь, от дерева к дереву. Головокружение отступило через пару метров. Коричневый, зеленый и синий цвета выстроились в правильном порядке, и я прислушивалась к звукам в джунглях.

А потом я увидела их.

Фагус лежал на спине, обнимая руками лицо. Бэйл стоял перед ним на коленях. Он был белым, как мел, и быстрыми движениями освобождал рюкзак, выбрасывая содержимое на землю.

– Черт, – простонал Фагус. – Черт, Бэйл. Я умираю.

– Ты не умираешь, – выдавил из себя Бэйл и вытащил из рюкзака аптечку.

Но зачем?

Я в недоумении наблюдала за тем, как руки‐корни Фагуса превращались в нормальные руки, а потом снова становились корнями. Словно он больше не мог контролировать свои силы. При этом его кожа постепенно теряла раскрас коры.

И тут я поняла, что случилось с Фагусом.

В его груди было… три дырки. Размером с ноготь большого пальца. И они светились оранжевым.

– Они попали в него, – прошептала я, и Бэйл вздрогнул от неожиданности. Только заметив меня среди деревьев, он расслабился.

– Элейн, – выдохнул он облегченно. – А я уже думал… Ты… ты хорошо себя чувствуешь?

– Да.

Это было, конечно, ложью, потому что чувствовала я себя совсем не хорошо. Но, судя по всему, мои раны были не такими тяжелыми. А все остальное не играло никакой роли. – Когда это случилось? – спросила я и опустилась на колени рядом с Бэйлом.

– В рифте. Наверное, в рифте. – Бэйл стянул униформу Фагуса по пояс. Затем занялся аптечкой. – В него выстрелил кто‐то из бегунов.

«Нулевыми сенсорами», – мысленно продолжила я. Когда группа Мии открыла по нам огонь, у кого‐то из них оружие было заряжено этими сенсорами.

Я отодвинула руку Бэйла в сторону и протянула ему пинцет, который он в суматохе никак не мог отыскать. Бэйл склонился над Фагусом и замер.

– Сейчас будет больно, – предупредил он, что вызвало у Фагуса лишь некое подобие улыбки.

– Э… это уже больно. П-просто делай уже.

Бэйл кивнул. Я видела, что ему потребовался момент, чтобы собраться. Его руки дернулись еще один‐единственный раз, а затем с его лица исчезла всякая неуверенность, сменившись железной решимостью. Он направил пинцет в первую дыру.

Я не могла на это смотреть. Из раны хлынула кровь – а я никогда еще не видела подобного. Обычно сенсоры проникали в кожу, оставляя там жуткие следы от ожога, но не кровь – и не дыры.

Я совершенно недооценила, насколько разрушительными были нулевые сенсоры.

Фагус кричал от боли, пока Бэйл искал в нем сенсоры. И хоть они излучали остатки света, ухватить их было очень сложно. Бэйл снова и снова направлял в рану пинцет. И вот – наконец! Он твердой рукой вытащил первый нулевой сенсор из тела Фагуса, лицо которого намокло от слез.

– Ты выдержишь, Фагус, – сказала я и сжала его руку, вытирая от пота его лоб.

Бэйл с мрачным выражением лица выбросил на землю оранжевый шарик – подальше от Фагуса. Через секунду сенсор почернел. Затем Бэйл вытащил оставшиеся два и не глядя стал нащупывать бинт, чтобы остановить кровь.

Я протянула Бэйлу перевязочный материал, а также баночку из аптечки с лечебной мазью. К счастью, он не потерял в рифте свой рюкзак.

– Ты видела Сьюзи? – выдавил из себя Бэйл, смазывая раны Фагуса.

Я вспомнила, как не так давно делала то же самое с Бэйлом. Его тело продырявили в нескольких местах, но благодаря этой мази раны зажили уже на следующий день.

Мне оставалось только надеяться, что и у Фагуса все сложится так же.

– Элейн?

Я покачала головой:

– Нет, я ее не видела.

– А Луку?

– Тоже.

Бэйл сжал челюсти, и ко мне тут же вернулись те мрачные мысли, которые я так старательно подавляла.

А что, если они не пережили этот прыжок?

А что, если они приземлились в другом времени?

А что, если мы их не найдем?

Я уставилась вглубь джунглей. Сейчас, когда мои органы чувств в какой-то мере снова заработали, до меня донесся легкий шум моря. И чуть дальше, между пальмами и лианами, я смогла разглядеть небольшой кусочек синего, который принадлежал явно не небу.

Должно быть, мы выпали из вихря в какой‐то тропической области. Может быть, в Юго‐Восточной Азии или где‐нибудь в Африке…

– Бэйл, а твой детектор работает? – спросила я. – Ты знаешь, где мы находимся?

Он покачал головой:

– Без понятия. Наверно, его повредили рифты, когда они…

Он замолчал. В его голубых, как лед, глазах я видела немой вопрос.

– Ты ведь тоже это почувствовал, правда? – прошептала я. – Мы не разрушили рифты.

Бэйл сглотнул. Затем кивнул:

– Нет. Мы их не разрушили.

– Мне кажется, что из‐за сенсоров они стали даже сильней. Но… но как такое могло случиться?

– Я не знаю.

– В Перу же у нас получилось. И там были такие же сенсоры!

Только на этот раз рифты не утратили ни капли своей силы. Напротив, я каждым сантиметром своего тела, вплоть до кончиков волос, чувствовала, как проносятся года. Я чувствовала, как рифт без всякого контроля тянет нас за собой.

Собственно, вопрос был даже не в том, где мы были, а скорее, в какое время мы попали.

Когда я снова посмотрела на Фагуса, его живот сотрясался от боли. А его руки сжимались, становились корнями, а затем снова превращались в человеческие.

– Все в порядке, мой друг, – мягко произнес Бэйл. – Мы позаботимся о тебе. Ты можешь убрать руки с живота. Не нужно этому сопротивляться.

Фагус кивнул и положил дрожащую, непривычно человеческую руку на колено Бэйла. Там она застыла на мгновение, а затем Фагус, будто он только и ждал разрешения, отключился, и его голова упала набок.

Бэйл и я посмотрели друг на друга. Не говоря ни слова, я протянула ему остатки перевязочного материала и пару зажимов. Мы быстро обработали раны. Остаток мази Бэйл нанес на мою обгоревшую ногу.

– Сенсоры должны были разрушить рифты, – снова начала я разговор. – Посмотри на Фагуса.