Обладатель-десятник - Юрий Иванович

«Правильно ты ее!» – похвалила Ольга.

Елена непроизвольно ускорила шаг, хоть и понимала, что скорее всего ее просто пугают. Пару минут они шли очень быстро, потом она опять стала тормозить.

– Так что это за мужик? – вдруг спросила Елена. – Судя по тому, что ты знаки подавал, мне он вовсе не привиделся. Куда он делся-то?

Правильно говорят, одна голова хорошо, а две лучше. При подсказках супруги получилась весьма правдивая история:

– Мой отец приревновал этого соседа к матери и пригрозился пристрелить, если тот еще раз на порог заявится. Вот я и не хотел, чтобы ты о нем говорила. Сам-то я вынуть нож из руки не смог, ты в обмороке, вот и пришлось позвать первого, кто на глаза попался. Еще хорошо, что он тоже поверил моей сказке про фокус, иначе тебя бы уже давно вызванные по рации полицаи забрали. Могли ведь и покушение на убийство приписать.

Ошарашенная актриса притихла в раздумье. Но было ясно, что данный вопрос она больше поднимать не станет. И сама виновата, и с секретами личной жизни иных людей связано.

Они дошли до сада и двинулись по скальной гряде влево. Добрались до калитки в стене и вошли в сад. Елена с интересом все разглядывала, задавала вопросы, и выяснилось, что она неплохо разбирается в садоводстве. Даже прислушивавшаяся Ольга вынуждена была признать:

«Прям профессор, праправнучка Мичурина!»

– Откуда ты так много знаешь? – спросил Иван.

– Еще с детства интересовалась. А потом на агронома-садовода учиться хотела.

– Надо же…

– А ты думал, я только на уговоры мужчин умею поддаваться?

– Я тебя не уговаривал! – вспылил Иван, останавливаясь и отстраняясь от подружки на шаг. – Как тебе не стыдно такое говорить?!

А в голове у него звучал уже другой женский голос:

«Ну-ка, ну-ка? Посмотрим, как она станет тебя оправдывать. Вот сейчас и выясню, как оно все было!»

Но Елена просто пожала плечиками и не стала возводить напраслину:

– Да ладно тебе! Это я про других мужчин говорила. У нас с тобой и в самом деле все чисто случайно получилось. Не спорю… – Она понурилась и печально произнесла: – Просто хотелось умереть, и если бы не ты, я бы ушла за Базальтом… Съемки меня нисколько не спасали. Да плюс ко всему похищение Олечки… Это меня подкосило окончательно… Я ее так любила… – но тут же спохватилась и поспешила исправиться: – Я ее так люблю! Она мне больше чем сестра, больше чем сотни подруг. Такой другой нет… И ты знаешь, когда она вернется, я сама ей во всем признаюсь и буду вымаливать прощение. Лишь бы она на тебя ничего плохого не подумала…

«Чего ж тут думать! – проворчала Фаншель. – Если все грехи и так наружу лезут… Ну и чего ты встал? – прикрикнула она на Ивана. – Не видишь, девушка плачет? Обними… но только за плечи! И одной рукой! Успокой… Можешь сказать, что я добрая и все пойму правильно…»

«Странная ты какая-то! – поразился супруг, но одной рукой все-таки прижал к себе всхлипывающую подругу. – То советуешь ей пощечин надавать, то утешать заставляешь…»

«Дите ты еще, Ванюша! Неужели не понимаешь, как ей тяжело? Да я сама, как только представлю, что тебя вдруг не станет, сразу выть хочется и топиться бежать!»

«Ну, если меня не станет, то тебе уже и выть не придется…»

«Честно говоря, только это меня и радует, – хихикнула супруга, – что умрем в один момент и вместе. И не молчи! Она же ждет слов утешения… И не лапай ее за спину! Деликатно так…»

«При таких советах и окриках поневоле неврастеником станешь! – пожаловался обладатель неизвестно кому. – А если десять таких голосов в голове окажется?..»

– Лен, ты не расстраивайся так, – начал он вслух. – Жизнь течет, время зарастит любые раны. Да и Базальт был бы против, если бы ты так себя мучила переживаниями. Ты красивая, обязательно тебе стоящий человек на пути жизненном попадется. Надо только успокоиться, отдаться полностью работе, и сама увидишь, как легче станет…

– А мне не станет! – еще громче зарыдала Елена. Потом вывернулась и сама обняла мужчину под мышками, сцепив руки у него на спине. – А мне только Илюша нравился и ты! С другими мне и представить страшно, что целоваться придется! Все они гады, сволочи и похотливые козлы! Ненавижу!..

Ольга тоже не молчала:

«Чего это она творит?! Совсем мозгами поехала или как? Эй! Руками не смей ее трогать! Да и вообще, чего она мелет?.. Только тебя и Илюшу? Вот бы сейчас Базальт здесь появился, он бы и тебе голову оторвал, и ей глаза выдавил после такой сцены!»

«Милая, ты бы не кричала зря, а посоветовала, что дальше мне делать, – Иван расставил руки и стоял в неуклюжей позе. – Сама ведь меня заставила ее за плечико обнять и словами утешить, вот теперь и выкручивайся. Вот так оно в жизни все и случается: то от жалости, то от растерянности…»

«Может, дай ей пощечину? – предложила Ольга и сама же отвергла это предложение: – Неудачный совет… Тогда скажи ей что-нибудь злое. Или… обзови плохим словом… Ах, да! Еще утопится, дура! Тогда лучше напугай ее предположением, что я это все подсматриваю… – но тут же резко сменила тон на истерический и чуть напуганный: – А это кто справа от тебя?! Откуда она взялась?!»

Загралов быстро повернул голову направо и вздрогнул. В метре от них стояла Елена Сестри. На этот раз без своего огородного инвентаря и в другом, похожем на охотничий, костюме.

Почувствовав, что Иван вздрогнул, Елена Шулемина замерла на всхлипе. Тоже повернула голову и в испуге прижалась еще сильней. Загралов непроизвольно прикрыл подругу руками.

А ведьма стала бормотать:

– Я-то думаю, кто это здесь милуется так? И воркуют между собой, словно голубки? А это наши гости дорогие, из столицы нагрянувшие…

«Что ей надо?! – почти кричала разнервничавшаяся Ольга. – Гони ее прочь! Скажи, чтобы не смела вмешиваться в чужую личную жизнь!»

Вот Загралов и выдал:

– А ты что, всегда чужим разговорам мешаешь? Может, у нас тут личная беседа?

– Да вижу, что личная! – женщина со странной фамилией Сестри повысила голос, а потом с невероятной наглостью заявила: – А может, я тоже хочу с тобой обниматься да целоваться.

– Но мы не целуемся! – возмутился Иван.

– Сейчас нет. А раньше-то у вас чего только не было! – самодовольно заулыбалась ведьма. Причем своими словами она немало озадачила и смутила москвичей. Всех троих! Так она еще и продолжила: – По имеющемуся у меня праву я сама себе мужчин могу выбирать. И они не смеют даже слова вякнуть против, так что… Ванюша, готовь и для меня свои объятия.

Елена Шулемина не знала, кто перед ней, но такую наглость не могла терпеть:

– Уходи отсюда! Немедленно! И перестань говорить гадости! Это мой друг, и у него есть супруга! Я тебе за них…

Вторая Елена зашипела на нее кошкой, заставив замолкнуть на полуслове. А потом заговорила угрожающе: