Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина

него молоко. Налила в стакан, положила ладонь на его стенку, подогревая.

Вот так: стакан теплого молока, и она успокоится. Или, вернее, сможет заставить себя это сделать. Снова лечь в постель, снова закрыть глаза…

Как же страшно.

– Что с тобой? – спросил Кощей сзади, и Василиса вздрогнула и едва не опрокинула стакан.

– Напугал, – выдохнула она.

Поднесла стакан к губам, отпила и чуть фыркнула: перегрела.

– Василиса, ты просыпаешься третью ночь подряд.

– Я разбудила тебя? Извини… Мне казалось, я тихо.

– Я чутко сплю.

– Прости… Просто кошмары.

Она обернулась к нему и улыбнулась. Вышло натянуто. Кощей вздернул бровь.

– Просто кошмары? О чем?

– Ноябрь – темный месяц, – пожала плечами Василиса и соврала: – Я их не помню.

Кощей не стал расспрашивать. То ли поверил, то ли проявил уважение к ее праву не рассказывать.

– Я могу сделать так, чтобы ты проспала всю ночь без снов, – задумчиво произнес он.

Прозвучало заманчиво.

– Зелье?

Он покачал головой.

– То, что тебе нужно, готовится в новолуние и настаивается еще неделю. Я могу приготовить, но это будет только через месяц. Нет, Василиса. Я о другом.

Василиса мысленно перебрала известные ей способы. Существовали заговоры, способные подарить спокойный сон, но все их она давно перепробовала, а при долгом использовании они вызывали привыкание и переставали помогать.

– Да ладно, – снова ломано улыбнулась она, – не трать силы. Со всяким бывает.

– Я не про светлые чары, – отозвался Кощей, все так же спокойно глядя на нее. – Доверишься?

Василиса замерла. Она внезапно очень ясно осознала, что сейчас находится один на один в доме с темным, практически всемогущим колдуном, которому свойственны весьма своеобразные представления о морали. Она ночевала здесь последние семь месяцев. Если бы он что-то хотел с ней сотворить, уже бы сотворил. И все же…

– И как…

– Я просто положу ладонь тебе на глаза. И ты будешь спать без снов.

Что ж, этот способ она тоже знала. Действительно темная магия. Основная закавыка состояла в том, что только наложивший чары решал, когда сон прекратится. И разумеется, жертва такой магии оказывалась абсолютно беззащитна перед колдуном.

– Тебе не обязательно соглашаться, – добавил Кощей.

– И через сколько я проснусь? – спросила Василиса и с раздражением обнаружила, что голос сипит.

– Завтра с утра разбужу, как обычно, на работу.

Василиса улыбнулась. Каждый вечер она заводила будильник и каждое утро игнорировала его. Кощей вставал, шел в душ, а после приходил по ее душу. В отличие от назойливого писка сработавшего будильника, проигнорировать Кощея было невозможно. Он действовал наверняка.

Итак, судя по его тону, она действительно могла отказаться. И пойти спать, в ужасе ожидая очередной кошмар. И возможно, действительно снова с ним столкнуться. Или могла согласиться. Довериться. И наконец-то выспаться. Если он не обманет.

Разве он хоть раз ее обманул?

Она допила молоко, помыла стакан и поставила его на место. Кощей не любил, когда в раковине оставалась посуда, будет вертеться весь остаток ночи…

– Пойдем, – кивнула она в сторону выхода с кухни, не соглашаясь, но и не отказываясь.

Решит по пути.

В спальне было все так же темно. Василиса дошла до кровати и неуверенно села на нее.

– Как мне лечь?

– Как тебе удобно, – ответил Кощей.

Он включил светильник на прикроватной тумбочке и в ожидании остался стоять у кровати.

– Просто ляг.

И Василиса легла. На бочок. Подложила под голову руку и поджала колени.

– Не бойся, – вздохнул Кощей. – Нет смысла. Тебе просто нужно выспаться, а я просто могу помочь тебе это сделать. Цвет магии – это всего лишь вопрос намерения. А мои намерения самые чистые. Будем считать, что ради тебя я сегодня для разнообразия сотворю что-нибудь светлое.

И он улыбнулся. Он редко улыбался. Особенно так. По-настоящему.

– Если завтра я не выйду на работу, Баюн меня линчует, – попыталась пошутить Василиса, надеясь хоть так умерить волнение.

– Если Баюн протянет к тебе хоть один коготь, я вырву их все, – серьезно ответил Кощей. – Ну что, готова?

Она слабо кивнула. Кощей опустил ладонь ей на глаза. Василиса сжалась. И вдруг мелькнула мысль: если бы она могла сейчас убедиться, что с Алексеем все хорошо, может быть, этого и не понадобилось бы. Ей нужно что-то, что помогло бы обойти запрет Лебеди на блюдца и зеркала, и при этом такое, чем бы она могла воспользоваться сама. Она схватила Кощея за запястье, испугавшись, что сейчас уснет и завтра забудет об этом.

– Кош, а у тебя ведь есть книги о магии…

– Конечно, – в его голосе Василиса явно распознала усмешку, – и больше чем несколько. Что конкретно тебе нужно?

Время. Ей нужно было время, чтобы правильно сформулировать запрос, при этом сделав это так, чтобы он не догадался…

– Напомни мне завтра, – попросила она, – и я скажу.

– Хорошо. Итак?

Василиса снова кивнула и отпустила его руку. Вновь напряглась, готовясь ощутить магию Кощея. Василиса привыкала к ней, но та – сырая, холодная – все еще ей не нравилась.

– Отдыхай, – шепнул Кощей и поцеловал ее в лоб.

А дальше ничего не произошло.

А потом, спустя то ли вечность, то ли пару мгновений, то ли всего одну наконец-то спокойную ночь, его же голос произнес:

– Вставай, Василиса, петухи уже пропели.

Она зевнула и потянулась. Открыла глаза. Кощей стоял рядом, как всегда уже одетый, и смотрел так, будто за ночь у нее крылья отросли.

– Что? – спросила Василиса и вспомнила.

Ночь. Его рука у нее на глазах. И обещание, что она обязательно проснется утром.

Сдержал. Проснулась. И никаких кошмаров. И выспалась. Боги. Она действительно выспалась.

Он покачал головой.

– Кофе ждет тебя на кухне. Все хорошо?

Она кивнула и улыбнулась.

– С добрым утром, Кош.

– С добрым, Василиса. Давай-ка поторопись, я тебя там тоже жду.

И вышел из спальни.

О вере и верности

Песок с ладони Сокола мягко сыпался ей на живот, щекотал кожу.

– Что ты делаешь? – засмеялась Настя.

– Любуюсь, – ответил Финист.

И улыбнулся мягко и влюбленно. Спокойно. Светло. Из всех его улыбок эту она любила больше всего.

Грот они нашли случайно. Обходили Буян вдоль берега и наткнулись на едва заметные ступеньки, прорубленные в скале. Финист обернулся птицей, разведал путь, по которому Настя смогла спуститься. Грот был удачно скрыт от глаз – окружен скалами со всех сторон, и к нему вела узкая тропинка, появлявшаяся только во время отлива. Песок здесь был девственно бел и чист, солнце заглядывало внутрь, освещая и