Долгая дорога домой - Александр Афанасьев

– Дяденька, не стреляйте...

Сильный луч света ударил из темноты, на мгновение высветив фигуру мальчишки у стены, – и снова погас.

– Вставай.

Сказано было снова по-русски. Ослепленный светом Вадим неуверенно поднялся.

– Сколько вас в камере?

– Двое.

– Где еще одна? Девушка, которая с вами была?

– Не знаю.

– Оставаться в камере. Я приду за вами.

Если бы не шлем, на котором крепился термооптический прибор, Араб точно получил бы сотрясение мозга. А предпосылки к импотенции он и так заработал.

Получилось так: следом за той камерой, где он нашел двоих пацанов, было еще две двери. За одной – никого, по крайней мере термооптический прибор не засек ничего, отличающегося по температуре от окружающего воздуха. Во втором – тоже ничего не было. Нахмурившись, Араб вернулся к первой двери – замок поддался с первого же выстрела. Комната заставлена какими-то ящиками.

– Есть кто живой? – спросил Араб, не входя в комнату.

Никто не ответил.

Вторая комната – на замок пришлось истратить целых три пули, оказалась жилой. Даже хорошо обставленной – главным в ней была большая кровать. Кровать и в самом деле была шикарной: три на три метра, сделанная под старину, вот только балдахин какой-то...

Несмотря на весь свой опыт, Араб прозевал нападение. Вырванный из балдахина кусок накрыл его, а следом последовал удар в пах, да такой силы и точности, что он с трудом сдержал крик. Следующий удар пришелся по защищенной шлемом голове – и вот тут взвизгнул уже кто-то другой. Выпустив из рук автомат, Араб без труда отразил еще два удара – термооптика позволила ему засечь местоположение противника даже в кромешной тьме. Взял противника на болевой прием, прижал к земле.

– Сволочь!

– Не брыкайся!!!

Тот, кто только что чуть не лишил его детородной функции (Араб был бы очень опечален, случись такое), замер.

– Ты русский?

– Нет, б..., араб! Ты что, спросить не могла, прежде чем бить? – Он уже понял, кто у него в руках.

– Я испугалась...

– Испугалась... – Было и в самом деле больно. – я тебя сейчас отпущу. Не брыкайся.

– Не буду.

Хорошо, что не был поврежден термооптический прибор, удар пришелся по каске в лоб, по кронштейну крепления, а не по самому прибору. Кронштейн был сделан солидно, из алюминиевого сплава, и держался.

– Что это на тебе такое?!

– Какая разница, е...

Новый приступ боли едва не согнул его пополам.

– Я не хотела, я думала, что это эти...

Разбираться было некогда.

– Иди за мной.

Пацаны без приказа вышли в коридор, стояли у двери – понятно, добровольно возвращаться туда, откуда с таким трудом вырвались, они не хотели. Араб мельком оценил их – один сухой, крепкий на вид, лет четырнадцати – должен выдержать дорогу, если его нормально одеть и если будет пища. Второй – с лишним весом, ниже этого – может не выдержать. Что же касается девчонки, то он ее не видел, но раз она сумела выломать откуда-то доску и вырвать кусок из балдахина – значит, сдюжит и переход.

– Мы уходим отсюда. Идете за мной, делаете то, что я скажу. Ни звука, никаких вопросов. Пошли!

Перед тем как выйти из коридора, Араб впервые включил переговорник, позволяющий ему разговаривать с напарником, даже если он находится за пять-шесть километров на ровной местности. Эта модель переговорника разрабатывалась для военных и не занимала руки – микрофон крепился на шее, на приспособлении, напоминающем ошейник, и снимал звук прямо с гортани. Наушник с небольшой антенной вставлялся в ухо.

– Проверка связи – Бес.

– Есть, – мгновенно отозвался эфир.

– Четверо выходят.

– Понял.

* * *

Капитан Рахим, командир моторизованного патруля ночной стражи не испытывал особого беспокойства, когда они подъезжали к базару. В конце концов, мало кто осмелится устраивать разборку у базара, откуда расторговывается половина производимого в Афганистане опия-сырца. Базар, по негласному соглашению всех противоборствующих группировок, считался «общим благом», никакие разборки на нем устраивать не следовало под страхом смерти. Тут были покупатели, тут был товар, тут было немало золота – и грабежи с убийствами здесь явно не к месту. Возможно, эта проклятая Аллахом тварь что-то напутала, и человек просто нажрался кишмишовки. А может быть, от этой дрянной кишмишовки Аллах и забрал его, как-то раз сам капитан купил по дороге в незнакомом дукане целую бутыль, позарился на дешевизну – и едва не умер. Трое суток лежал, не ел, не пил, в желудок как будто кипяток залили – еле втащил на крутую гору свою телегу жизни. На базаре всяким торгуют, надо быть внимательнее, а еще лучше – делать самому или покупать только в известном месте, у родственников или соплеменников.

«Лендровер» выехал на небольшую площадку перед забором, его сильно тряхнуло на неровности, капитан ударился грудью о дугу безопасности, опоясывающую машину сверху.

– Ты как едешь, сын ишака! – Капитан сунул кулаком в затылок этому тупому глупому ишаку Султану, который только месяц как сел за руль.

Султан безжизненно повалился на руль, машину снова тряхнуло, она теряла скорость, направляясь к забору рынка...

– Султан, ты...

Машину снова подбросило – что-то попало под колесо, капитан Рахим снова обо что-то ударился. Так ударился, что потемнело в глазах. Он попытался крикнуть – отдать команду, но из горла вырвался только хрип. Потом он почувствовал, что ноги его не держат...

Ударившись на небольшой скорости бампером о забор рынка, патрульный «Лендровер» остался безжизненно стоять на месте...

– По фронту чисто, – доложил Бес.

– Вперед!

Машина была совсем рядом, на такое они не смели и рассчитывать. Машина моторизованного патруля! Все лучше, чем добираться до их машины пешком.

– Делать?

– Делай...

Бес достал из кармана небольшую коробочку, нажал кнопку – впереди что-то хлопнуло, это походило на хлопок пастушьего кнута, взрыва почти не было видно, но целая секция забора начала падать наружу, открывая спецназовцам путь.

– Бегите за нами до машины. Ты старший, – ткнул пальцем в грудь Вадима спасатель.

Рассусоливать было некогда. Первым добрался до машины Бес, отпихнул со своего места убитого пулеметчика, моментально освоился с техникой. Это был старый авиационный спаренный лентового питания «Виккерс» калибра .303 – принц Акмаль жалел деньги даже на это. Но пулемет – есть пулемет, а этот, изначально сделанный как авиационный, отличался очень высоким темпом стрельбы... Чтобы стрелять из пулемета, Бес расстегнул ремешок и снял каску с закрепленным на ней прицелом.