Тоннельщики - Александр Сапегин

– Резюмируем, парни. Непонятная калоша неясного генезиса прётся на семь светолет от границы аномалии в «тёмную» зону. Зачем? Какого черта её экипаж здесь потерял? В то, что они заблудились или не туда свернули, никто в здравом уме не поверит. Далее, следим за мной и поправляем, если мысль вильнёт в сторону. Методом логических исключений и приборного анализа мы приходим к выводу, что в зоне есть ещё одна кислородосодержащая планета, находящаяся в так называемом гравитационном кармане. Я ничего не упускаю? – Богдан оглядел собравшихся в кают-компании коллег. – Продолжаем. Включая логику, можно сделать ещё один элементарный вывод: посудина принадлежит пиратам или какой-нибудь другой криминальной структуре. Почему мафия или пираты? Будь планета занесена в официальный реестр, тут было бы уже не пропихнуться от хозяев, а ни одна из галактических рас прав на Аюй не предъявляет. Значит что? Значит, мутные личности обтяпывают на планете тёмные делишки. Исходя из того факта, что шевеление каас и наших заклятых друзей по Конфедерации вокруг строительства началось не более месяца назад, о планете они ни сном, ни духом. Вывод? Вывод прост, как двумя пальцами о переборку – срочно шлём шифровку в СБ Ирия и начинаем пробные «отстрелы» с собранного полукольца.

– На кой «стрелять»? – не понял Игорь.

– На той, друг мой ситный, что мы под сурдинку засеем пространство в радиусе пяти светомесяцев от нас масс- и гравитационными детекторами с узконаправленными передатчиками, понял? Стоит только показаться очередным незваным гостям, как мы тихо и не привлекая лишнего внимания проследим их от порога и до калитки. Откуда и куда они могут направляться, мы уже знаем, что упрощает общую задачу. Шарик с атмосферой надо закреплять за русским сектором. Или я не прав, как вы считаете?

– Прав, прав! – разнеслось со всех сторон.

– Какое удивительное единодушие! – ухмыльнулся Богдан. – Спасибо за поддержку, товарищи, но не будем забывать о работе. Вал по плану с нас никто не снимал. Первым делом кольцо, остальное на общественно-патриотических началах. Работаем, негры, солнце ещё высоко!

– Э-э, шеф, где ты углядел солнце? – не утерпел Шкарпетко.

– Вот именно, Миша, – гнусная усмешка ядовитой хиной стекла с губ Богдана, – нетути! Поэтому день ненормируемый.

Задумчиво огладив тыковку, Шкарпетко предпочёл не ввязываться в заведомо проигрышную полемику и незаметно, в истинно английской манере, слинял. Начальник и без того задач нарезал, не до пустых споров о мелочах. Богдан же плюхнулся в кресло, через пару секунд принявшее наиболее комфортную анатомическую форму, и немигающим взглядом змеи впился в Игоря Корейко. Почувствовав пронизывающее внимание, связист заёрзал, будто у него под задом чудесным образом объявилась раскалённая сковорода.

– Значит, так, подпольный миллионер Корейко, – сломал неприятное ожидание Богдан, Игорь мигом прижался седалищем к поверхности, перестав ёрзать, – резервируешь на себя тридцать процентов вычислительных мощностей Марьи, я подпишу разрешение. Марья, слышишь?

– Слышу, – раздался из-под спрятанных под фальшпанелями колонок квелый голос Марьи.

– Умница, девочка. Теперь, что от вас с Игорем требуется. Вы, яхонтовые мои, в свободное от основной работы время сделайте мне аппроксимацию моделей гравитационных полей в радиусе десяти световых лет от нас. По-хорошему бы стоило втиснуть в голову Марьи весь объём информации по Аюю и прокрутить его после получения данных с гравитационных датчиков и телеметрии дистанционных систем наблюдения. Так и сделаем после «отстрелов». Игорь, ты – главный. Марья, мозги парню не клюй. Мне нужно всё, что вы накопаете. За сотни лет в зону никто в здравом уме не совался, а тут такая активность. Вы знаете, что штурмовиков учат доверять интуиции, она не раз спасала мне жизнь в прошлом. Так вот, братец-кролик и девочка-белочка, внутренний голос подсказывает мне, что у нас назревают проблемы. Неизвестно, откуда прилетит, и я должен быть во всеоружии, чтобы адекватно реагировать на неприятности, поэтому ожидаю от вас любви, взаимопонимания и взаимоуважения. Ферштейн? – Игорь кивнул, Марья фыркнула. – Вот и ладушки! За дело, ребятки.

Оставшись в гордом одиночестве, Богдан положил перед собой рамку фреёмчита, вот уже которую сотню лет используемую вместо бумаги, и начал накидывать рапорт в соответствующие органы. Стараясь не упустить ни одной детали, он скрупулёзно расписывал абсолютно все логические выводы и умозаключения. Спецы госбезопасности Ирия разберутся, что важно, а что нет. Шифровку на Землю, он отправлять не стал. Слишком много лишних глаз и ушей подвязалось в головной конторе отряда, один ревизор от аффилированных держателей акций чего стоит. Пропустив текст через шифратор, Богдан посредством персонального канала соединился с терминалом связи и отправил сообщение по адресу. Ни к чему лишние звенья в виде связистов. Аюй и так начал подкидывать сюрпризы, как из рога изобилия.

Вечером по станционному времени, в короткий период свободного от служебных обязанностей времени, он связался с главной вахтовой станцией. У сердечной зазнобушки смена должна была закончиться два часа назад…

– Прости, – сказал Богдан, едва только успела сформироваться миниатюрная голограмма Регины, сидящей на крохотном откидном диванчике.

Невесту он поймал в аккурат после душа. Закутанная в махровый халат, с полотенцем на голове, Рега показалось такой хрупкой и домашней – до щемящей тоски в сердце.

– Ну, здравствуй, герой, – ядовито ответила Регина, прикрывая ладошкой зевок. – Извини, набегалась за сегодня. Устала, как собака. Руки так и чешутся свернуть пару цыплячьих шеек. Ты-то за что с ходу на колени бухаешься? – снимая полотенце с влажных волос, выстрелила провокацией невеста.

– Если неправ – извинись. Если прав, тем более извинись.

– А ты прав или нет?

– Язвишь, солнце, значит, пошла на поправку. А ты сама как думаешь?

– Да пошёл ты, Шак! Вот этими руками бы лично прибила тебя! – Регина сжала маленькие, но очень крепкие кулачки и погрозила ими в глазок камеры. – Реанимировала и прибила повторно, чтобы… – она отвернулась в сторону, чтобы смахнуть с щеки непрошенную слезу. – Меня девчонки всем отделом отпаивали. Ни разу в жизни в истерики не скатывалась, глотки походя резала и позвоночники ломала, а тут как узнала о твоих выкрутасах, сама не своя сделалась. Перепугалась, как незнамо кто. До волчьего воя и психоза по заявкам зрителей. Чуть в санблок не упекли. Что молчишь, герой?

– А что говорить? Ты сама всё понимаешь.

– Понимаю, только мне от этого не легче. Вот же угораздило втюхаться. Просить тебя не соваться во все щели бесполезно, но ты хоть бронескаф с броненамудником на себя напяливай, что ли, всё мне спокойней будет. Руки-ноги оторвёт, но самое главное сохранится. Руки пришить можно, а без ног ты от меня точно никуда не убежишь.

– Обещать ничего не буду, обстановка не располагает, – Регина напряглась, опасно сузив глаза, Богдан едва заметно кивнул, – но рисковать понапрасну не стану. Не маленький, чай, вырос давно. Ветер приключений в попе не играет. Мне конечности дороги как память, да и симпатичней я с ними, хоть и не писаный красавец. У нас тут разговор пошёл, как в кабине развозной «собачки», – Богдан оставил невесте ещё один намёк, с головой у Регины всегда было в порядке, несказанное она додумает без чужой помощи, – ты мне лучше про себя расскажи, как наш маленький животик поживает?