Дорога охотника - Ян Ли

если ничего не добуду, то хоть отдохнул… но наконец-то увидел серое пятно между ветками. Заяц. Крупный, жирный, явно готовый к зиме. Он вышел на полянку осторожно, нюхая воздух, но ветер дул в мою сторону.

Я натянул тетиву медленно, плавно. Целился в грудь — не в голову, слишком мелкая цель при моём состоянии, да ещё и с моим навыком… вернее, его отсутствием. Выдох. Пальцы разжались.

Тетива больно щёлкнула, стрела свистнула. Зверёк дёрнулся и рухнул на бок. Чистое попадание.

— Спасибо за понимание, товарищ заяц, — пробормотал я, прихрамывая к добыче.

Разделка заняла пару минут. Трофейным ножом вспорол брюхо, вытащил внутренности — печень, почки, лёгкие и сердце отложил отдельно, они пойдут первыми. Шкуру снимать не стал — тушку потащу целиком, не бросать же.

Теперь костёр. Но не абы какой.

Собрал сухой хворост — тонкую кору, мелкие ветки чего-то околохвойного, сухую траву. Выкопал ножом небольшую ямку, выложил дно плоскими камнями. Трут уложил горкой, поверх — щепки пирамидкой, затем ветки потолще. Поджёг с помощью лука и трута — всего минут за десять.

Пока костёр набирал силу, я заострил пару толстых веток — импровизированные вертелы. На них нанизал печень и сердце, на второй — куски мяса с задней лапы. Воткнул их по краям костра под углом, чтобы мясо висело над углями, но не касалось пламени.

Минут через десять потрошки были готовы. Я стащил их с вертела, остудил пару секунд и впился зубами. Горячее, сочное, с лёгким привкусом дымка. Восхитительно. Вопрос паразитов оставался открытым… да и хрен с ними, лучше получить глистов, чем дырку от копья.

Костёр аккуратно засыпал землёй, ветки и требуху прикопал поглубже, насколько смог.

Можно идти дальше, даже приободрился слегка. Насколько, что решил отложить вопрос распределения статов.

К вечеру я наконец увидел знакомые очертания — тот самый ручей, та самая поляна, те самые заросли. Дом, милый дом.

Остановился, прислушался. Внимательно просканировал окрестности: мелочь в кустах, птицы в кронах, что-то копошится у воды. Никаких гоблинов. Никаких крупных хищников. Ну, теоретически.

Но расслабляться было рано.

Я обошёл лагерь по широкой дуге, проверяя подходы. Следы — только мои, старые, полустёртые дождём. Ловушки — три из пяти сработали, но добычу растащили падальщики. Периметр — не нарушен, сигнальные верёвки на месте.

Гоблины сюда не добрались. Пока.

Рухнул на лежанку, чувствуя, как всё тело гудит от усталости. Хотелось просто лежать и не шевелиться следующие лет пятьсот.

Но желудок был категорически против такого плана.

Кое-как поднялся, дополз до погреба. Внутри — остатки экспериментов по сушке ягод, немного вяленой рыбы, горсть орехов. Не пир, но на первое время хватит. Заяц, опять же.

Развёл костёр, поставил в него горшок с водой, докинул несколько раскалённых головешек. Пока вода закипала, допотрошил зайца и вкинул вместе с остатками ягод.

Регенерация требовала топлива, и я не собирался её разочаровывать.

Ночь прошла беспокойно.

Я просыпался каждые полчаса, прислушиваясь к звукам леса. Охотничий инстинкт должен был предупредить об опасности, но всё равно каждый шорох заставлял вздрагивать. Снились гоблины — зелёные морды с клыками, жёлтые глаза, блеск металлических ножей.

Под утро забылся тяжёлым сном без сновидений. Проснулся от того, что солнце било прямо в глаза.

Первая мысль: «Жив».

Вторая: «Жрать».

Третья: «Надо что-то делать с этой зелёной заразой».

Осмотрел себя. Бедро — зажило, только розовый шрам и лёгкая боль при движении. Рёбра — уже не болят. Мелкие царапины — исчезли полностью.

Регенерация, я тебя обожаю. Серьёзно. Выходи за меня.

Следующие три дня я провёл в восстановлении и подготовке.

Первый день — еда. Охота, рыбалка, сбор всего съедобного в радиусе километра. Ловушки принесли ещё двух зайцев и какую-то птицу размером с курицу. Острогой добыл пяток рыбин. Нашёл заросли тех самых орехов и набил полную сумку.

К вечеру погребок был… ну, не забит под завязку, но смотрелся гораздо лучше. Хватит на неделю, если умеренно экономить. На три дня — если жрать как не в себя, что при активной регенерации весьма вероятно.

Второй день — оружие. Новое копьё из той же породы дерева, с наконечником из клыка болотного охотника. И ещё одно копьё — запасное. Потому что терять единственное оружие в бою — это очень, очень хреновая идея, я проверял.

Потом — стрелы. Много стрел. Двенадцать штук у меня было, сделал ещё полтора десятка. Наконечники — из кости, кремня, даже из зубов тех тварей, что попадались в ловушки. Не все одинаково хороши, но летают и втыкаются — а что ещё надо?

На третий день вернулся к тому месту, где произошла первая стычка с гоблинами. Осторожно, с максимальной скрытностью, готовый драпать при первых признаках опасности.

Трупы были на месте. Вернее, то, что от них осталось — падальщики неплохо поработали. Кости, обрывки одежды, пустые глазницы.

Чуть замутило, но я заставил себя обыскать останки. Один из ножей, который я выронил в бою, валялся в траве. Ещё нашёл мешочек с какими-то камешками — то ли валюта, то ли амулеты, хрен разберёшь.

Но, вообще-то, я сюда не за этим пришёл.

Поиск следа показал картину: карательный отряд прошёл здесь дня два назад. Потоптались вокруг трупов, пошарились в окрестностях, потом двинулись… на запад? Да, на запад, в сторону от моего лагеря.

Искали меня, не нашли, ушли в другом направлении.

Тупые зелёные ублюдки.

Но расслабляться было рано. Они вернутся. Рано или поздно — вернутся. Или пошлют новый отряд. Или…

Или я сам к ним приду. Ведь пока эти твари существуют — я не смогу спокойно жить в этом лесу. Буду постоянно оглядываться, ждать нападения, бояться каждой тени.

Нахуй такую жизнь.

Решение пришло внезапно, как щелчок выключателя. Я не буду сидеть и ждать. Я буду действовать. Не штурмовать их лагерь в лоб — это даже для меня слишком тупо. Но есть же и другие методы.

Вьетконг не даст соврать.

Я охотник, в конце концов. Значит, буду охотиться.

Следующая неделя прошла в подготовке.

Изучал окрестности гоблинского поселения — издалека, с максимальной осторожностью. Запоминал тропы, по которым ходили их патрули. Отмечал места, где они собирали еду, охотились, рыбачили.

У них была система — не такие уж и дикари, как оказалось. Патрули выходили дважды в день — на рассвете и перед закатом. Охотничьи группы уходили на целый день, возвращались с добычей. Рыбаки работали у реки, обычно по двое-трое.

И везде — возможности для засады.

Первую ловушку я поставил на тропе, которую использовали патрули. Не силок, понятное