Хладные легионы - Ричард Морган

– Еще бы.

– Он сюда приходил? Ну, после драки.

Хозяин таверны ненадолго уставился в пустоту. Наверное, вспоминал, сколько маджаки переломали, устроив заварушку.

– Поищи на Ан-Моналской дороге, по другую сторону Моста, – сказал он наконец. – Я слышал, Харат живет над лавкой ростовщика.

Они дошли до реки без приключений, ориентируясь на издаваемые ею звуки и время от времени видневшиеся с тропы, сквозь листву, проблески воды, в лучах солнца казавшейся металлической. Некоторое время они следовали вдоль восточного берега, пока наконец в ста ярдах ниже по течению от последних быстрин и порогов тропа не вышла из зарослей и не приблизилась к кромке. Это был тот же брод, которым они воспользовались по пути в лагерь; уже знали, что глубина там максимум по пояс. И все же Рингил спешился и некоторое время стоял в высокой траве, наблюдая. Он сказал самому себе, что проверяет дальний берег, прежде чем пересечь реку, – нет ли признаков засады.

«Становимся нервными в преклонные годы, верно, Гил? В чем дело – ты вдруг захотел умереть от старости в своей постели?»

«Я пока не планирую умирать».

Это был прекрасный день, сонный от жары и жужжания насекомых. Поздний утренний солнечный свет лежал на воде пятнами – слишком яркими, чтобы смотреть на них прямо. Рингил прикрыл лицо рукой, сощурил глаза и взглянул на деревья на противоположном берегу. Около тридцати ярдов – легкий переход для лошадей, плыть не нужно.

Если кто-то и прятался среди деревьев, вел себя очень тихо.

«Среди деревьев никого нет, Гил, и ты это знаешь. Мы имеем дело с местным ополчением и пограничным патрулем, а не с разведывательным отрядом легкой пехоты. Они остались в лагере Снарл, убивают твоих людей и, наверное, рабов – для полноты картины. Посмотри правде в глаза: ты удрал, на тебе ни единой царапины».

Тем не менее он взял лошадь под уздцы и повел в воду, медленно ступая, готовый в любой момент отскочить, использовать ее тело как прикрытие, если на дальнем берегу появятся ополченцы с арбалетами. При каждом шаге он проверял опору на дне реки и не спускал глаз с зеленых зарослей.

Позади него Эрил спешился и двинулся следом.

Они пересекали реку молча, брели сквозь тихие завихрения в воде, достигавшей талии. Вокруг царила причудливая, нагретая солнцем тишина – казалось, она существовала отдельно от приглушенного рева порогов выше по течению. Пара птиц громко пререкалась, гоняясь и пикируя к поверхности в паре футах от них. Сосновые иголки и какой-то ярко-желтый лесной мусор скользили вместе с потоком. Это было…

Рингил не заметил, как труп оказался рядом. Мягко врезался в него, увлекаемый течением. Одна рука обвилась вокруг бедра, будто в последнем усилии измученного пловца.

– Твою мать!

Он выругался, словно получил удар кулаком. Нервы были на пределе после утренней бойни, и Рингил накрутил себя еще сильнее, разглядывая лежащий впереди берег; он вздрогнул, как девица из хорошей семьи, впервые в жизни коснувшаяся стоячего члена. Отпрянул, вскинул руки и, потрясенный, чуть не свалился.

Ему едва хватило ума отпустить поводья и не утопить собственную лошадь.

«Ради Хойрана, Гил. Возьми себя в руки».

Он вновь обрел равновесие, потянулся к лошади и подозвал ее, цокая языком. Мертвец продолжал льнуть к нему, будто нарочно. Слегка раздосадованный своим девчачьим испугом, Рингил откашлялся и оглядел труп, плывший лицом вниз. Он увидел промокшую одежду с собравшимся на спине воздушным пузырем и копну гладких темных волос. Арбалетные болты торчали из спины, опереньем кверху.

Тайное и усталое побуждение, от которого веяло войной, заставило Рингила наклониться и взять труп за плечо. Он мягко оторвал от себя неживую руку и перевернул мертвеца в воде лицом вверх. Ну и что? Невзрачное наомское лицо лет сорока, изможденное от нелегкой жизни, с парой мелких шрамов, которые не выглядели полученными в бою. Острый конец болта на ладонь выступал из груди. Плавающая рука, которая мгновение назад «обнимала» Рингила за талию, выглядела загрубелой, со следами тяжелого труда, а еще – со свежими язвами от кандалов на запястьях. Раны в воде побледнели и сделались беловато-розовыми.

Труп открыл мертвые черные глаза, уставился на Рингила и прошипел:

– Лучше беги.

На этот раз от потрясения он подобрался, по венам будто пронесся ледяной поток, а голову сжали холодные тиски; хватка на трупе усилилась, словно он хотел утопить мертвеца. Рингил услышал, как в его собственном горле что-то заклокотало.

На плечо опустилась рука.

– Ты в порядке, друг?

Голос Эрила, встревоженный. Наемник с лошадью догнал Рингила и с любопытством смотрел на спутника. Рингил моргнул, и вокруг под лучами солнца, падающими как клинки, что-то изменилось. Он опустил взгляд на тяжелую ветку с черной корой, которую сжимал мертвой хваткой. У ветки был скрюченный сук, и она покачивалась на воде, стремясь уплыть вместе с течением.

Просто кусок дерева.

– Наверное, с обрыва смыло, – сказал Эрил. – Там, среди порогов, я видел много застрявших веток. Кусок такого размера… наверное, целое дерево упало, засело между камнями и теперь гниет, разваливается на части.

Рингил откашлялся.

– Ага.

Он отпустил ветку и шагнул в сторону, позволив течению ее унести. Поглядел, как она плывет к следующему изгибу реки – поднятая «рука» при движении покачивалась, будто прощаясь с ним.

Когда она исчезла из вида, Рингил опять прочистил горло.

– В зарослях пусто, – резко сказал он и снова повел лошадь вперед, к берегу, одолевая остаток брода.

– Думаешь, можно рискнуть и выйти на караванную дорогу?

С высоты они видели ее оттуда, где сидели – дорога выглядела тонкой бледной линией, змеящейся через лесистые возвышенности к востоку от Хинериона, многократно теряясь в лесу и затененных долинах на пути к северу. Рингил сощурился от солнца, будто на таком расстоянии мог различить блеск доспехов и копий на проезжей части. Он помотал головой.

– К этому моменту городская стража лютует. Заставы через каждые пять миль, если не меньше, придирки к каждому человеку с мечом и без веской причины для путешествия. Я не хочу с боем прорываться через это.

Эрил хмуро кивнул. Для него это была дорога домой.

– Но на юге будет то же самое, верно?

– На юге будет еще хуже. Когда власти Ихельтета узнают, что случилось с их легатом, нам повезет, если это не обернется полномасштабным дипломатическим инцидентом. Пограничный патруль, вероятно, пыжится изо всех сил – на случай, если командир гарнизона в Тланмаре выйдет из себя и решит, что пора устроить карательный пограничный рейд… раз этак шесть. – Рингил прижал большой и указательный пальцы к глазам, которые начали болеть. Потом обхватил руками колени, уперся в них подбородком и вздохнул. – По правде говоря, бардак. И мы застряли посреди него.