Кондотьер Богданов - Анатолий Дроздов

– Ты воевода?

– Командир.

– Что это значит?

– Примерно как сотник.

– Ты боярин?

– По-вашему смерд.

– Смерд стал сотником?

– Все наши воеводы из смердов. Вождь, который руководит землей, из семьи сапожника.

– Князья подчинились сыну сапожника?

– Не хотели. Но те, кто восстал, потеряли голову, остальные сбежали. Была великая междоусобная война. Простой люд победил.

– Кто твои родители?

– Простые люди.

– Они живы?

– Нет.

– У тебя нет родных?

– Сводные сестры от отчима.

– Где они?

– На земле, занятой немцами.

– Живы?

– Неведомо.

– Значит, сирота, как и я?

– Выходит.

– Сироте на земле трудно. Нам надо быть вместе.

– Всегда рад помочь.

– И только?

– Не понимаю.

– Ты видел ведуна?

– Перед тем, как встретил тебя.

– Что он поведал?

– Исполни предначертанное!

– Что именно?

– Не пояснил. Думал: возьмем Сборск – сослужил службу! Выходит, что нет.

– Ведун говорил обо мне?

– Нет.

– Совсем ничего?

– Совсем.

– Как же так…

– Ты плачешь, княжна? Я обидел?

– Отца вспомнила. Если б ты знал, как трудно одной!

– Ты не одна. Есть Данило. Он тебя любит.

– Зато ты нет.

– Не думал об этом.

– Не по нраву?

– Ты красивая.

– У нас говорят: гожая.

– Пригожая…

– Еще какие слова знаешь?

– Всякие. Но соромлюсь сказать.

– Отчего?

– Не знаю, княжна.

– Раньше звал меня Прошей.

– Проша…

– Обними меня!

– Робею.

– Я сама! Коли богатырь робкий…

– У тебя горячие щеки, Проша…

– У тебя колючие.

– Бритвы нет.

– Что ты, немец, бриться?

– Привык.

– С бородой тебе лучше.

– Старым выгляжу.

– Сколько тебе?

– Двадцать пять.

– Пора жениться!

– Это предложение?

– Ты ж меня обнимал!

– Так ты сама!

– Я тебя побью! Не посмотрю, что богатырь!

– Не богатырь я. И вообще здесь пролетом.

– Вот тебе! Вот!

– Проша, Прошенька, княжна моя отважная, красавица русская, душенька ненаглядная, не надо меня бить! У тебя кулаки железные! Мне больно!

– Испугался? Слова вспомнил?

– Жить захочешь – вспомнишь!

– Перестань скалить зубы!

– Что ж мне, плакать?

– Девица плачет, когда замуж идет. Жених радуется.

– Это отчего ж?

– Красавицу за себя берет. Разумную и гожую. Княжну родовитую!

– Я смерд, Проша!

– Мы никому не скажем. Любой поверит, что ты князь.

– Не знаю, что и сказать!

– Я знаю! Говори: «Искал тебя, краса ненаглядная, долго искал и вот наконец нашел! Будь моею, душенька, до скончания века!» Целуй девицу в уста медовые.

– Без слов целовать нельзя?

– Нет.

– Тогда погожу.

– Я тебя прибью!

– Давай отложим до завтра! Голова болит.

– Пойдешь зелье пить?

– Кончилось.

– Немец добудет.

– Негде.

– Неласковый ты, Богдан!

– Зови меня Андреем.

– Не заслужил!

– Тогда товарищем лейтенантом.

– Не буду. Так тебя девка зовет!

– Твоя крестная дочь, между прочим!

– Жалею, что согласилась!

– За доброе дело воздастся.

– Зачем ты целуешь мне руку?

– В знак уважения.

– Я ж не поп! Ладно, целуй!

– Рад доставить удовольствие!

– Погоди! Богдан! Андрей!..

– Поговорим еще, Проша! Поговорим…

«Ничтожество! – подумал Готфрид. – Nullus!»

Казимир ежился под взглядом ландмейстера, но стоял прямо. Остренькое личико в багровых пятнах. Князь! Знатного рода! Человек, рожденный повелевать! Позарился на девку, как солдат на бабу в захваченном городе… Некому было юбку задрать? Сел бы в Плескове – любая твоя! К дочке великого князя сватайся! Нет! Возжелал княжонку из захудалого Сборска, обиделся, что отказала. Выставь дуру из города – пусть едет, куда хочет! Не желает князя, пусть забавляется с сотником! Провалить скрупулезно разработанный замысел! Из-за кого? Femina nihil pestientius – нет ничего пагубнее женщины!

«Единственное, что сумел, – отравил сборского князя! – кипел Готфрид. – С таким делом ключница справилась бы – за горсть серебра. Почему ордену служат такие убожества? Последний кнехт – и тот умнее!»

Ландмейстер кривил душой. Он знал ответ на свой вопрос. Трудно рассчитывать на человека, предавшего род и веру. Братья приходят в орден по благословению семей. Они помнят предков и страшатся запятнать честь рода. Но даже происхождения недостаточно. В ордене суровая жизнь. Пост и послушание, молитва и целомудрие – не каждый согласится принять такой обет. Зато если принял… Предателей в ордене не бывает. Никто с крестом на белом плаще не перейдет к язычникам. Вынесет голод и жажду, устоит под пытками и, умирая, будет славить Господа. Борьба с язычниками жестока и стоит крови. А также – золота. Плесков – ворота к неисчислимым богатствам. Если орден овладеет городом, русские князья станут сговорчивыми. Возможно, отринут схизму и примут истинную веру. Тогда и литовские хищники покорятся. Никому не устоять. Даже татарам, при воспоминании о которых бледнеет и холодеет Европа. Орден давно смотрит на восток, но без успеха: слишком мало сил. Если захватить Плесков, успех придет. Плесков – вольный город, сам избирает себе правителей. У великого князя Руси нет на него ленных прав, никто не станет выгонять захватчиков. Плесков не станет casus belli – поводом к войне. Русским князьям не до того: собирают дань татарам. Поворчат, успокоятся, приедут договариваться. С ландмейстером говорить им не с руки, но в Плескове сядет русский князь или литовский, что без разницы. Литва – та же Русь, крещеные князья не первый век женятся на русских, в их жилах мало литовской крови. Говорят по-русски, и обычаи те же. Внешне ничего не изменится. Плесковом правит вече и боярская старшина, дружину водит князь. Вече и старшину заменит орден, князь останется. Каков замысел! Будущий князь Плескова предпочел девку…