Принц Зазеркалья - А. Г. Говард

– Элли, вперед! – кричит папа, первым вспомнив, что гора погружается.

Я лечу рядом и пытаюсь пробудить свою магию. Но мысли так несутся, что воображение за ними не успевает. Ничего не получается.

– Стой! – исключительно от отчаяния кричу я горе.

Движение прекращается. Белая пена плещется вокруг моих икр.

– Твой хозяин хотел бы, чтобы ты помогла нам, – говорю я, надеясь, что лица вновь появятся.

– Это правда? – спрашивает одно из них, земляное, возникая на вершине. – Ну… есть еще один путь внутрь.

Тяжело дыша, мы с папой с надеждой смотрим друг на друга.

– Так. И какой? – интересуюсь я.

– Конь. Особый конь. Он привезет вас в гору. Всё, что нужно – как можно громче позвать его по имени.

Что-то подсказывает, что я об этом пожалею, но все-таки я спрашиваю:

– А как его зовут?

– Не скажу, дурочка.

Я хмурюсь, сдерживая желание наступить ногой на комья земли, из которых слеплены волшебные губы.

– Тогда намекни. Буквы имени… анаграмма… хоть что-то!

– Я могу только сказать, что это конь.

Неподалеку лежит камушек размером с мячик для гольфа; на нем появляется второе лицо. Его черты сплющены и сдавлены, чтобы уместиться на маленьком пространстве.

– Конь без ног, который может двигаться вверх и вниз, вперед и назад… конь без седла, который способен бережно нести самого хрупкого седока… Конь без крыльев, который парит с изяществом птицы.

– Вы издеваетесь? Еще одна дурацкая загадка?

Каменное лицо хмурится.

– Лучше толочь воду в ступе, чем слушать твое нытье. У тебя только одна попытка, так что не ошибись!

Покачавшись туда-сюда, камень высвобождается и с громким «плюх» скатывается в море.

Его товарищ смотрит на меня и морщит нос, сделанный из травинки.

– Угадывай побыстрей. Потому что от твоей неблагодарности я чувствую себя хуже некуда…

Гора вновь начинает погружаться. Несколько секунд – и вода доходит нам до бедер.

Я испускаю стон.

– Что думаешь, папа?

Он трет дергающееся веко.

– Не знаю. Может, лошадка-качалка?

Я вспоминаю подсказки. Как будто всё совпадает… почти.

– А как насчет «парить»? Лошадки-качалки не парят. Может быть, это лошадка с карусели? Они висят на шесте и как будто летят по воздуху. Движутся вверх и вниз… но не вперед-назад. И у них есть ноги.

Вода доходит папе до живота.

– Элли…

У него делается такое лицо, как всегда, когда он собирается о чем-то твердо заявить. Я не желаю слушать, до чего додумался папа, потому что и так знаю.

– Тебе придется лететь, – говорит он, а вода тем временем поднимается мне до груди. – Лети, пока нам еще есть где стоять.

– Нет! Я не хочу, чтобы тебе было плохо!

Я уже навредила маме.

Передо мной возникает родное лицо. Я вспоминаю отчаяние в маминых глазах, когда мюмзики схватили ее и втащили в обваливающуюся кроличью нору вместе со Второй Сестрой и игрушками-зомби. Я не могла маму удержать, как ни пыталась.

Слезы жгут…

– Папа, я призвала существа, которые забрали маму. Я виновата, что она оказалась в опасности. Если она пропала навсе…

– Алисса Виктория Гарднер, – произносит папа и берет меня за руку. – Не говори так. Что бы ты ни сделала… у тебя просто не оставалось выбора. Мама это знает. Она сильная. И с ней всё хорошо. Мы ее найдем.

Мы. Мысленно я пошатываюсь. Буря эмоций…

– Ты обещаешь, что останешься со мной?

– До самого конца. Ты выручишь нас обоих.

– Как?

Если бы я могла понести его!

– Я умею плавать, – отвечает папа. – Буду лежать на спине, пока ты не найдешь зонтик, брошенный птицами, или хоть какую-нибудь деревяшку, чтоб держаться.

Как в прошлом году в Стране Чудес, когда я не сумела перенести Джеба через пропасть. Я должна была вернуться к нему, но подвела его, точь-в-точь как подвела маму.

Я стискиваю зубы. Нельзя поддаваться сомнениям.

Я киваю папе.

Он бросает сумку, чтобы лечь в воде на спину. Сумка, пуская пузыри, погружается. Я смотрю вдаль и нигде не вижу земли. Понятия не имею, как далеко мы в море, и не утонули ли зонтики после того, как ландшафт изменился в последний раз.

И все-таки я должна попытаться.

Крепко обняв папу, я целую его в щеку и чувствую соленый вкус морских брызг.

– Я не подведу тебя.

– Знаю, – отвечает он и утыкается лицом мне в макушку, а потом сцепляет руки, чтобы приподнять меня из воды.

Сделав глубокий вдох, я отталкиваюсь и высоко поднимаю крылья. Вода ручьями течет с них, когда я выпрямляюсь.

– Когда будешь готова, я тебя подкину, – говорит папа и складывает губы в знаменитую «улыбку Элвиса Пресли».

Его напускная уверенность производит противоположный эффект. Я вспоминаю, как папа держал лицо, пока мама была в лечебнице. И после того, как она пропала. И он снова это делает, хотя растерян и испуган не меньше, чем я.

Пора мне стать сильной.

Готовясь к запуску, я встряхиваю крылья. Они отяжелели – не только потому, что намокли, но и потому что вокруг них, словно живые морские существа, обвились водоросли.

Морские существа.

Вода подбирается к папиному подбородку.

– Элли, поторопись.

Он выплевывает воду. Пальцы, которые держат меня за подошвы сапог, напрягаются.

– Подожди, – говорю я.

«Конь без ног, который может двигаться вверх и вниз, вперед и назад… конь без седла, который способен бережно нести самого хрупкого седока… Конь без крыльев, который парит с изяществом птицы…»

– Морской конек, – шепотом говорю я.

Они используют хвосты, чтобы поворачивать в нужную сторону, носят своих детенышей в мешочках и изящно движутся в воде, словно парят…

– Нет времени! – кричит папа и подбрасывает меня.

В то же самое мгновение его голова скрывается под водой.

– Морской конек! – кричу я, распахивая крылья и хлопая ими, чтобы зависнуть на месте. Кричу так, что болят легкие.

Папа выныривает и ложится на спину. Вода вскипает, словно из-под нее всплывает что-то огромное. Появляется бронированный горб, покрытый костяными пластинами, прозрачными как стекло. Вода стекает с него; между прозрачными чешуйками виднеется изгиб позвоночника. Потом возникает изящная шея морского конька – огромного, как лохнесское чудовище. Он весь переливается на солнце. Конек красив и больше похож на стеклянную статую, чем на живое существо. Туловище у него – как полагается, а голова – настоящая лошадиная.