Естественная история драконов - Мари Бреннан

К тому времени, как мои запасы воздуха и слов иссякли, все, не отрываясь, смотрели на меня. От возбуждения я поднялась на колени, жестикулируя связанными руками, как чиаворская уличная торговка. Теперь мой похититель никак не мог бы усомниться во мне: изобразить такой сумасшедший энтузиазм было бы под силу разве что театральной актрисе. Многие ли из женщин, будучи похищены контрабандистами среди ночи, запрыгали бы от радости при мысли о том, что смогут расспросить их о драконах?

Главарь контрабандистов больше не сомневался во мне, но и не до конца поверил моим словам – просто потому, что не видел в них логики.

– А что вам за дело до драконов?

Боюсь, я почти захлебнулась во множестве ответов, готовых одновременно сорваться с языка. Из их свалки вышла победительницей безыскусная правда, хранившаяся в моем сердце с того момента, как я впервые взяла в руки крохотного пропитанного уксусом Изумрудика.

– Они просто прекрасны. И… и – ради науки, ведь мы до сих пор знаем о них так мало. Не знаю, отчего лорд Хилфорд предпочел Выштрану – возможно, оттого, что терпеть не может пустынь, а Выштрана не так уж далеко от Ширландии. Но… – я с запозданием собралась с мыслями. – Уверяю вас, мы здесь с научными целями. А у моего отца есть запас минсурградского бренди, который вполне мог добраться до нас через эти горы – так сказать, неофициальным путем, – и отец вовсе не был бы мне благодарен, помешай я вашим трудам.

При столь неразумном упоминании о его трудах лицо главаря контрабандистов затвердело, но это не привело ни к чему страшному, хотя вполне могло бы. Главарь контрабандистов уселся на пятки и продернул платок меж пальцами, словно пытаясь разгладить его.

– Ты сказала, с тобой еще трое.

Я кивнула.

– И все изучают драконов?

Я снова кивнула, и он бросил взгляд на одного из своих товарищей – не на юного повесу, а на другого, постарше. Тот присел и прошептал что-то ему на ухо – из-за тихого шепота и акцента я не разобрала ни слова. Главарь нахмурился, и я напряглась, но, судя по всему, сердился он не на меня.

– Твои друзья, – заговорил он, обращаясь ко мне. – Они могут сделать так, чтобы драконы прекратили нападать на людей?

Я обвела взглядом его товарищей. Только сейчас, приглядевшись, я отметила, что один из них опирается на свежевыструганный самодельный костыль, а платье другого жутко испачкано кровью – скорее всего, чужой. Ну, конечно! Им грозит та же опасность, что и друштаневцам, если не бо́льшая!

Сможем ли мы прекратить нападения драконов? Мы часто обсуждали их вероятные причины, но без наблюдений все это были лишь чистые спекуляции. Не зная причин, я могла лишь гадать, сможем ли мы как-нибудь повлиять на них.

Непрошеные советы – одна из прерогатив старух, посему, друг мой читатель, позволь уж посоветовать тебе следующее: если ты заблудился в лесу, и возвращение домой зависит от того, сможешь ли ты помочь штаулерскому контрабандисту, не время оценивать свои шансы с научной точки зрения. Самое время улыбнуться и ответить:

– Да, безусловно.

Главарь контрабандистов поразмыслил, молча поднялся и отошел в сторону, собрав вокруг себя остальных. Присматривать за мной никто и не подумал – в этом не было надобности. Что я могла бы предпринять, пустившись бежать в темноту? Я даже не представляла себе, в какой стороне Друштанев, и знала только, что где-то внизу. К тому же в горах водились волки и медведи, не говоря уж о злобных драконах.

Обращаясь ко мне, мой собеседник старался говорить как можно разборчивее, но его разговор со своими казался мне невнятной мешаниной звуков. Кроме этого, я опасалась создать впечатление, будто подслушиваю. Натянув на ноги ночную рубашку и халат, я съежилась под ними и устроилась так, чтобы сберечь как можно больше тепла.

К моему удивлению, через минуту после этого на плечи мне накинули грубое, резко пахнущее одеяло. Подняв взгляд, я успела увидеть все того же юного повесу, возвращающегося к остальным. Даже столь незначительный жест милосердия заставил меня воспрянуть духом и взглянуть на этих людей под новым углом. Они не были ни романтическими фигурами, какие можно представить себе, услышав слова «штаулерец» или «контрабандист», ни безжалостными головорезами, готовыми убивать по любому поводу. Это были простые люди – по большей части молодые, – зарабатывавшие на жизнь, возя через горы ящики с нелегальным товаром. Это ремесло процветает в данном регионе с древнейших времен – со временем меняются лишь границы, товары да возчики. Сей род занятий здесь уважают не меньше, чем овцеводство, и даже местные бояре почти не предпринимают попыток покончить с ним.

Даже «главарь» их, совещающийся с товарищами прежде, чем принять решение, казался человеком вполне демократического сорта. Совещание не затянулось надолго. Вскоре все разошлись, и главарь вновь присел передо мной.

– С рассветом, – сказал он, – мы отведем тебя обратно в деревню. Скажешь своим, что мы хотим встретиться с ними у родника под высокой скалой. Найдут они это место?

Родник под высокой скалой я наносила на карту собственной рукой.

– Да.

– Нам нужны деньги, – продолжал он. – И помощь. Вначале деньги, потом мы скажем, где драконы. А потом они утихомирят этих тварей. Пока они занимаются этим и не мешаются в наши дела, мы вас не тронем.

Суммы он не назвал, но торговаться о цене моей безопасности я с радостью предоставила джентльменам.

– Понимаю.

Контрабандист развязал мне руки, а затем и ноги.

– Поспи до утра.

Он поднялся и уже собрался удалиться, но мое глубоко укоренившееся ширландское стремление к хорошим манерам, совершенно неуместное в данных обстоятельствах, взяло свое. Слова сами сорвались с языка:

– Я – Изабелла Кэмхерст.

Он оглянулся через плечо и поднял брови. Уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку.

– Хацкель, – ответил он.

Только имя… Ну что ж, не стоит упрекать преступника в нежелании рассказывать о себе более, чем необходимо.

– Благодарю вас, – сказала я ему вслед.

К тому времени приступ полночной бессонницы должен был давным-давно пройти, но кровь так стучала в висках, а земля подо мной была такой холодной и жесткой, что в ту ночь я так и не сумела уснуть во второй раз.

Восход солнца высоко в горах – воистину великолепное зрелище.

Туман, скопившийся в долине, внизу, засверкал в луче света, пронзившем заросли, точно лезвие ножа. От этого холодного блеска заболели глаза, но я все равно радовалась восходу солнца – он означал, что скоро я отправлюсь…

Нет, не домой. Откровенно говоря, этот рассвет после бессонной ночи в горах принес с собой самый сильный приступ тоски по родине, какой мне когда-либо доводилось испытать. В путешествиях я часто скучаю по Ширландии – как только можно скучать по единственному месту на свете, где не нужно постоянно думать над тем, что сказать и как поступить, достаточно просто вести себя согласно давним привычкам, – но никогда это чувство не было таким сильным, как в то утро, в обществе контрабандистов. Однако к темному дому Грителькина я успела привыкнуть настолько, что он казался самым безопасным местом во всей Выштране, и мне очень хотелось вернуться туда.