Алые сердца - Тун Хуа

Минъюй вскользь обвела шатер взглядом. Тринадцатый и четырнадцатый принцы поднялись для приветствия. Я ужасно сочувствовала тринадцатому принцу: какое это, должно быть, мучение – называть ее невесткой!

Вскинув подбородок, Минъюй смерила меня неприязненным взглядом:

– Никакого понятия о приличиях!

Только сейчас я поняла, что теперь ее статус выше моего и я должна поприветствовать ее. Но если подумать, она не поздоровалась с моей сестрой, так с какой радости я должна здороваться с ней? А, да ну ее! Я уже приняла было решение не обращать на Минъюй внимания, но тут вспомнила, что все это происходит на глазах у тринадцатого принца! Сердце невольно забилось быстрее, и я, решив не провоцировать этого тирана, без всякого желания поклонилась десятой госпоже и произнесла:

– Всех благ госпоже.

Хмыкнув, она тут же забыла обо мне и села. Дождавшись, пока она сядет, я тоже опустилась обратно на стул. Повисло неловкое молчание. В эту самую минуту в шатер зашел господин наследный принц, а за ним четвертый, восьмой, девятый и десятый принцы. Все мы торопливо вскочили, чтобы поприветствовать их.

– Поднимитесь! – с улыбкой сказал наследный принц.

Заняв свое место, он обратился к десятой госпоже:

– Наш царственный отец давно лестно отзывался о вас, говоря, что гэгэ из рода Гороло – настоящая маньчжурская гэгэ. Сегодня я убедился, что ваша репутация вполне заслуженна.

– Господин наследный принц слишком добр, – смеясь, ответила десятая госпожа. – Государевы слова похвалы относятся к моей старшей сестре, я не осмеливаюсь принимать их на свой счет.

Впервые после того свадебного пиршества я видела старину десятого. На душе у меня было неспокойно. Едва появившись внутри шатра, он тут же вперил в меня горящий взгляд, и я занервничала, не осмеливаясь глядеть на него в ответ. На манеже показывал свои навыки какой-то молодой парень, но, хотя Минъюй здорово меня раздражала, я не могла не признать, что ему далеко до нее, и потому невнимательно следила за его выступлением.

Я без особого интереса глядела на происходящее на манеже, когда вдруг услышала голос десятой госпожи:

– Малтай Жоси, ты одета в платье для верховой езды, так почему не выйдешь и не покажешь свое искусство?

Я мысленно застонала. Начинается! Но, помня о тринадцатом принце, который был где-то поблизости, я не решалась говорить все, что приходило в голову, хотя молчание стоило мне немалых трудов. Сестра метнула в меня одобрительный взгляд.

Не прошло и минуты, как десятая госпожа снова заговорила:

– Слышала, дочери генерала Малтай выросли в лагере, среди солдат, наверняка их способности к верховой езде превосходят любые ожидания. Почему бы не воспользоваться случаем и не показать другим свои умения?

Я подумала с ненавистью: угомонишься ты или нет? Да ни один мужчина не сравнится с тобой в умении ездить верхом; естественно, тебе хочется, чтобы я вышла на манеж и опозорилась. Я раздраженно взглянула на нее, затем на тринадцатого принца и продолжила хранить молчание.

Сестра была в восторге от изменений, внезапно произошедших в моем характере. Но тут господин наследный принц с улыбкой произнес:

– Малтай Жоси, выйди на площадку и покажи всем свое искусство!

Я торопливо вскочила, но не успела и рта открыть, как услышала голос десятого принца:

– Она не умеет ездить верхом. Когда мы в прошлый раз выгуливали коней, она пошла с нами, но могла лишь сидеть верхом на лошади, которую вел под уздцы слуга.

Эх, старина десятый, подумалось мне, думаешь, ты спас меня? Ты меня погубил!

Словно в доказательство моих мыслей, десятая госпожа тут же с ледяной улыбкой вклинилась в разговор

– Похоже, не всем слухам стоит верить. Все говорят, будто каждый в лагере генерала Малтай не только прекрасно ездит верхом, но и отлично стреляет с коня. Теперь я вижу, что все это пустая болтовня. Навряд ли среди них есть хоть один герой, а вот трусишек, похоже, немало.

Она едва успела закончить свою тираду, как Жолань поднялась со своего места и с легкой улыбкой обратилась к наследному принцу:

– Ваша покорная слуга желает выйти и показать свое умение. Правда, я не приехала верхом, потому придется позаимствовать лошадь десятой госпожи.

Десятая госпожа попала в самое больное место Жолань, подумала я и забеспокоилась, ведь я не знала, как у моей сестры обстоят дела с верховой ездой. Впрочем, раз уж так получилось, мне оставалось лишь молча наблюдать.

Наследный принц согласно кивнул, и сестра покинула шатер. Волнуясь, я вышла вслед за ней и встала так, чтобы ничто не загораживало взор.

Прошло совсем немного времени, и на манеж вылетела белоснежная лошадь с Жолань на спине. Сестра скакала ненамного быстрее десятой госпожи, но… Она то садилась боком, то, обхватив двумя руками лошадиную шею и тесно прижавшись, повисала у животного на боку; то мчалась, держась за луку седла лишь одной рукой, то делала на лошадиной спине разворот. Жолань не просто ехала верхом – она выглядела прекрасной феей, которой вздумалось пуститься в пляс верхом на лошади.

Отовсюду, включая шатер, неслись одобрительные крики, один другого громче. Шумно восхищались даже такие умелые наездники, как, к примеру, десятый, тринадцатый и четырнадцатый принцы. Я же аплодировала с еще большим энтузиазмом, чем все остальные.

В конце концов сестра встала ногами на седло и, подстегнув лошадь, направила ее прямиком к шатру. В тот день Жолань была одета в розовое атласное платье с узкими рукавами и короткую курточку, подбитую горностаевым мехом и подпоясанную завязанным бантом плетеным ремешком. Ее волосы были собраны в простой узел, который держали двенадцать жемчужных шпилек. Она стояла на спине лошади, и ткань ее платья вместе с кончиком плетеного шелкового пояска живописно развевались на яростном ветру. Сестра всегда была прекрасной и грациозной, но сейчас казалась небожительницей, спустившейся с небес на грешную землю.

Глядя, как она постепенно приближается к шатру, не собираясь снижать скорость, я забеспокоилась. Шатер быстро окружили стражники. Все ближе и ближе… Наше беспокойство росло, наступила оглушительная тишина – все затаили дыхание. Вдруг раздалось громкое ржание, и лошадь как вкопанная застыла в десяти шагах от шатра, а моя сестра у нее на спине даже не покачнулась. Несколько мгновений вокруг царила тишина, а потом пространство внутри и снаружи шатра взорвалось громовыми овациями.

Спрыгнув с лошади, Жолань сунула поводья в руки стоявшего поблизости стражника и вошла в шатер. Согнувшись в поклоне, она обратилась к наследному принцу:

– Ваша покорная слуга поступила безрассудно. Прошу господина наследного принца назначить наказание.

– Подобное искусство должно вознаграждать, – с улыбкой ответил наследный принц. – Разве можно за него наказывать?

Я тайком бросила взгляд на десятую госпожу. Даже на ее неприветливом лице отражалось восхищение.