Секретарь старшего принца 3 - Любовь Свадьбина

В моём воображении я лежала животом на столе, и он брал меня сзади.

– У нас нет другого выбора, – напомнила я.

– Ты прав, – с грустью признал Элоранарр. – Но если тебе плохо – лучше поговори со мной. Меня ударь. Потому что… у тебя достаточно высокое положение, и от кого-нибудь вроде барона Варравана я в состоянии тебя защитить, и от нынешних претензий Броншер-Вара тоже, но могут возникнуть ситуации, когда ты выплеснешь злость на того, от кого даже я не в силах полностью защитить. Или просто не успею, Халэнн, ведь ты не можешь принять самую сильную драконью форму, а значит, уязвим перед другими драконами. Даже такими, как барон Варраван.

Он говорил правильные вещи, но сейчас я не могла полностью их осознать, потому что лишь половина моего сознания сидела в кресле и продолжала эту беседу.

– И ещё… – Элоранарр на мгновение стиснул губы. Я поняла, что сейчас он заговорит о чём-то очень неприятном. Я даже догадывалась, о чём, и первые же слова эту догадку подтвердили. – Твой голос… не стоило использовать на бароне Варраване, это нечестно, когда твой противник просто теряет способность управлять собой.

– Как вы верно заметили, я не могу превратиться в дракона, мой голос – оружие, которое компенсирует этот недостаток. Голосом я не позволял барону Варравану обратиться в истинную форму, разрушить гостиницу, вероятнее всего повредив здоровью, а то и жизням, остальных постояльцев, и просто перекусить меня пополам.

– Именно поэтому я просто говорю, что не стоило его использовать.

Внутренняя я стонала от непередаваемого наслаждения, но ведущая этот разговор сознательная часть вскипела от гнева. Остыла. Осознала и заключила: надо понять, какими звуками, по какому принципу воздействовали на меня представители культа Бездны, и освоить эту технику. Причём не в форме обычного, полного интонаций голоса, а подчёркнуто сухого и безжизненного, чтобы никто даже подумать не мог, что я на них воздействую, ведь все привыкли к тому, что при воздействии голоса серебряных драконов богаты на интонации.

Элоранарр продолжал:

– Я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы с кем-то более серьёзным, например, с Фламирами. Сам понимаешь, в твоём случае они могут как пожаловаться моему отцу, так и заказать твоё убийство. Или убийство тех, кто тебе дорог. Энтария не избранная, на неё традиция неприкосновенности в полной мере не распространяется.

– Я понял, – кивнула я, надеясь закончить этот неприятный разговор.

– И я просил обращаться ко мне на ты.

– Это непривычно, – я погладила вспоротые когтями подлокотники. – И слишком напоминает о том, что было.

Вздохнув, Элоранарр склонил голову и отложил лист с рисунком. Сцепил пальцы, явно не зная, куда деть выдающие его беспокойство руки:

– Мне бы хотелось сказать что-нибудь умное, что поставило бы точку в том событии, – признался Элоранарр уныло. – Но не получается. И не думать тоже не получается. – Он снова вздохнул и указал на тарелку. – Ты угощайся, угощайся. Опять, наверное, не ел.

Пусть Элоранарр не знал, кто я на самом деле, но мои привычки изучил хорошо. Я действительно не ела.

– Откуда это? – спросила я. – Почему ими пахнет на всё ИСБ?

– Ребята накрыли отделение культа Бездны, замаскированное под ткацкую фабрику. Когда всех повязали, на фабрику как раз привезли обед для мнимых работников. – Элоранарр подхватил с тарелки пирожок. – Хозяин пекарни сильно убивался из-за того, что ему некуда партию пристроить, и наши согласились выкупить у него почти весь товар. А так как он закупил ингредиенты заранее и на следующие дни, то и завтрашние, и послезавтрашние и так до конца недели пирожки деть ему некуда. В ИСБ объявляется пирожковая неделя. И вроде женщины у нас больше не работают, но в такие моменты кажется, что они где-то здесь, просто прячутся от меня под мужской одеждой. Одно утешение – пирожки действительно вкусные, – он откусил и выдал блаженное «мм».

Я перевела дыхание после его «кажется, они где-то здесь» – да знал бы он, как близок к истине! – и поинтересовалась:

– Ты ешь пирожок, испечённый по заказу Культа. Их хотя бы проверили, прежде чем привезти сюда?

Только что сглотнувший Элоранарр вытаращил глаза, схватился за горло, судорожно попытался вдохнуть. У меня похолодело внутри.

– О-он от-от-равлен, – прохрипел он.

Я дёрнулась к нему, лихорадочно думая, что делать, но Элоранарр улыбнулся, засмеялся:

– Конечно, проверили, Халэнн: и пекаря, и всю его пекарню, склады с запасами, пирожки. Они совершенно нормальные, культисты тоже едят обычную пищу. Пирожки вкусные. Рекомендую.

От сердца медленно отлегало. Я смотрела на улыбку болезненно-бледного Элоранарра и понимала, что пусть он и не мой избранный, но я не хотела его потерять.

Пришлось угощаться пирожком. Я надкусила золотистую поверхность. Вкуса не чувствовала из-за онемения, но запах был изумительным – копчёности и грибы – и настолько ярким, что это заменяло вкусовые ощущения. Лишь теперь, жуя, я осознала, насколько проголодалась.

– Мы, драконы, очень выносливы, – Элоранарр погрозил мне пирожком. – Но есть нам тоже надо, не забывай об этом.

Размахивая пирожком, он выглядел настолько забавно, что даже брачная магия спасовала, уступив место смеху. Ничуть не обидевшись, Элоранарр улыбнулся мне в ответ, и лишь его глаза оставались тёмными, с болезненным блеском, словно там, внутри, он тоже сгорал от неосуществимого желания.

* * *

Утром я проснулась от собственного крика, снова билась в меховых тисках, пока не рухнула лицом в сердце своей коллекции. Я обняла его – этот мягкий, нежный комок меха, ещё хранивший запах Элоранарра, но думала не о нём, а о Халэнне.

Как же давно я о нём не думала так серьёзно и обстоятельно: какой бы он путь выбрал, если бы я не попросила его телепортироваться домой раньше, подменить меня, и он остался бы в Академии драконов, именно он, а не я, ощутил бы разрыв связи, вернулся домой, увидел все эти трупы… протянула бы я достаточно долго, чтобы прошептать «Неспящие»?.. Ох, снова я думаю, как обычное существо. Мне не пришлось бы ждать Халэнна, мне бы хватило сил отправить ему ментальное послание, чтобы он вызвал подмогу. Он мог бы обратиться к ректору, тот выслал бы охрану Академии или связался с военными, ИСБ. А я – возможно, при виде того, как терзают мою семью, у меня пробудился бы дар слова смерти, и…

Усилием воли я оборвала эти мысли. Лучше были даже сексуальные фантазии с Элором, чем такое самобичевание.

Привычно изнывая от возбуждения и сверхчувствительности кожи, я вытащила положенный в уголок пакетик и приняла свою порцию лекарства. Всё, можно было ещё полежать в темноте и тишине, подумать. Но толковые мысли как-то не шли.

Вчера после совместного поедания пирожков я попросила Элора оставить меня одну и проверила корреспонденцию. Служебных записок, жалоб, воззваний, обращений и запросов набралось прилично, одних требований Броншер-Вара Конти извиниться за то, что игнорировала его, набралось семь штук. Один из офицеров просился в отпуск, потому что у него родилась тройня, и жене нужна помощь.