Сердце меча - Ольга Чигиринская

Через четыре года гражданской войны Рива окончательно взяли Вавилон в свои руки. Этан бин Га’ал с супругами покончил с собой в пентхаусе зиккурата под рев двигателей десантных катеров Рива, садившихся на Анзуд, столичную планету Вавилона.

В одном из этих катеров летел и Раймон Порше, тогда не носивший никакого имени, имевший лишь серийный номер 744211034, то есть, просто Тридцать Четвертый, или Санйон — юный боевой морлок, только что покинувший тренировочный лагерь на Картаго.

Второй раз он высаживался на Анзуд двенадцать лет спустя, в составе Третьей Добровольческой Имперской Армии, и на груди его уже был крест Синдэна, и он носил имя, которое Бог при его рождении написал на Своих ладонях: Раймон Порше. Догмат давал ему право на имя и на крест.

«Раймон Порше» — так назывался корабль, десантники которого взяли полумертвого Рэя в плен и выходили его. В честь человека, имя которого носил корабль, Рэя крестили. И лишь сейчас, через десять лет после крещения, он услышал его историю от младшего матроса с «Паломника».

Начался этот разговор за обедом с того, что молоденькая фема посчитала совпадением:

— Так вас подобрали десантники Синдэн с «Раймона Порше»? Вот интересно: Дика тоже подобрали десантники с «Ричарда Львиное Сердце». Какое совпалдение!

— Не совпадение, — возразил юноша. — Мне дали имя в честь корабля — я ведь не помнил, как меня по правде звали. И мастера Порше крестили в честь корабля тоже. То есть, в честь крестоносца, по которому назвали корабль… В Синдэне так часто делают.

— Наверное, тезок там немерено, — в шутку предположила Бет.

— Нет, фрей, — качнул головой морлок. — Когда сталкиваются десантники Синдэн и боевые морлоки Рива, пленники — огромная редкость. Таких, как я, очень мало. Мы, морлоки, ненавидели Синдэн. Нас так учили, что нет больше зла, чем эти люди, потому что они не желают ничего для себя, и убивают потому что они безумны. И хотя они меня крестили, я так и не имел с ними дела потом.

— Мастер Порше, — вдруг спросил Майлз. — А вы знаете, что за человек был тот, от кого вы получили имя?

— Нет, сударь. Наверное он был смельчак, потому что именами трусов корабли не называют. Но больше я не знаю ничего.

— Пусть Дик расскажет о нем, — сказал капитан. — Тебе нужно это знать, морлок.

Дик покосился на Бет, словно прося поддержки, но та еле заметно пожала плечами. Тогда юноша положил ладони на стол перед собой и тихо сказал:

— Во время Первого Крестового похода, при Антиохии, в тысяча девяносто восьмом году от Рождества Христова, турки вывели на стены пленного рыцаря Раймона Порше, и приказали ему просить у своих, чтобы те его выкупили. Иначе ему угрожали смертью. Но рыцарь стал говорить крестоносцам, чтобы его считали за человека уже мертвого и ничего не делали ради него, но продолжали осаждать город, потому что долго Антиохия уже не продержится. Эмир Антиохии, узнав, что говорит рыцарь, обратился к нему через толмача, требуя сейчас же принять ислам и предлагая за это множество подарков и свою дружбу; в противном же случае эмир обещал сию же минуту отрубить Раймону голову. Вместо ответа рыцарь преклонил колени и поклонился в сторону Иерусалима, на восток, и голова его скатилась со стен.

Потом он тихо кашлянул, прочищая горло, и почти вполголоса, боясь не справиться с простой мелодией и «пустить петуха», пропел:

Когда мы видим Ее вблизи — нам больно за всех людей[22].

Ты думал о справедливости, но забыл о жизни своей.

Ты думал о милосердии, но забыл о своем пути.

А впрочем, охота уже началась,

Лети, мой голубь, лети!

Он пел, старательно проговаривая, даже слегка растягивая "л", словно боялся насмешить людей своим акцентом и испортить песню; следуя правилам не разговорной, а классической латыни: «c» везде произносить как «к», а «t» — везде как «т». Это придавало слогу песни особую, хоть и непривычную для Рэя, чеканность.

А, белый город, священный сон, больное сердце земли:

"Ведь ты хотел к Голгофе, Раймон — вставай, за тобой пришли.

Ты шел куда-то с крестом, Раймон?

Так вот, мы уже пришли."

Раймон — это было его имя, уже десять лет его имя. Он не грезил об Иерусалиме. Христианам и мессианским евреям с Бет-Геулы было запрещено даже приближаться к Старой Земле, которую они покинули в ходе Эбера. Рэй хотя бы с орбиты Марса видел голубую звезду — когда войска Рива через Терранский сектор перебрасывались к Анзуду. Для Дика же и Рим, и Иерусалим сошлись в этой голубой точке, за сотни и сотни парсеков отсюда. Он мог только петь.

В сиянье, не то в лохмотья одетый, еще продержись, паладин:

А, Симон Киринеянин, где ты, зачем я совсем один?…

Но Симона нет, а внизу — все братья, то цирк, и праздника ждут.

Махни рукой им, ты должен сказать им, что знаешь — они дойдут.

Что ж, они дошли, и Рэй был тому свидетелем. Он не входил более в терранский сектор — во второй раз к Анзуду их перебрасывали через Аэндор — но он говорил с людьми, которые видели своими глазами слегка светящийся силовой купол над Иерусалимом, входили в храм Гроба Господня и целовали камни на площади Святого Петра в Риме.

Потому что все мы забыты в плоти земной. А там, у Тебя, я был бы рад

Маленькой чести — праведной смерти, благу, единственному на свете,

Когда эти стены нас более не защитят.

Мальчик допел и умолк, потом вдруг порывисто вскочил и побежал прочь из кают-компании.

Молчание, которое воцарилось за столом, было сущей пыткой. Если кто и нашел бы в себе силы прервать его — то одна эта женщина, которая сверху была из фарфора, а внутри — из стали. Отпустив плечи сына, она выпрямилась и сказала:

— Ну что ж, господа… Пилоты скоро начнут готовиться к прыжку, и совсем скоро мы дойдем до точки перемены курса… Поэтому я приняла решение о вашей судьбе и предлагаю его на ваш суд.

Гемы подняли головы, Том перевел им сказанное, а леди Констанс продолжала:

— Вы нарушили законы Империи, и справедливость требует передать вас, как и говорит капитан Хару, в руки Синдэна для дальнейшей депортации. Но мне не нравится это решение, хотя я и готова на него как на крайнюю меру. Возможно и другое — так же нелегально доставить вас на любую из имперских планет — этого я ни в коем случае не буду делать, потому что как доминатрикс должна первая соблюдать закон. Я предлагаю следующее: вы все принесете мне личную вассальную присягу и отдадитесь под мое покровительство. Я буду вашим ходатаем перед имперским судом и инквизиционной комиссией, а вы станете моими подданными и поселитесь в моем владении, на планете Тир-нан-Ог.

— А там… живет много гемов, сударыня? — робко спросил Том, старший из четверки.