Уши в трубочку - Юрий Никитин

В коридоре еще трое один за другим, я их смял на бегу, это вих кинах они такие крутые, а наяву всерьез уверены, что при одном их виде всебудут падать. Мы и падаем, но от хохота.

Зачистив первый этаж, я занял удобную позицию и отстреливалчерез окно идиотов, что продолжали ломиться к раскуроченным воротам. Вернее, ктой дыре, что осталась на месте ворот. Оттуда все еще доносятся торопливыеочереди узи, это значит, что вся тяжелая артиллерия у торкессы закончилась,женщины в любом случае будут палить из гранатометов, даже если увидят муху. Ксчастью, у этих плантаторов тоже закончились бронетранспортеры, танки и джипы,а самим под пули лезть страшновато, самое бы время просить поддержки с воздуха,вакуумными бомбами или чем-то еще, но я уже успел разбить главную рациюрукоятью пистолета.

Я стрелял им в спины, демократы уверяют, что это вполнеприлично, в духе свободы от условностей, ну так и получите эти самые свободы отусловностей, пленных брать не буду, где-то у ворот торкесса палит в морды,затем я увидел ее быструю фигурку в одной моей рубашке, что как поземка несетсямимо горящих бронетранспортеров, танков, перевернутых джипов, перепрыгиваетчерез безобразно раскинутые трупы, только один лежит в красивой позе, лицоумиротворенное, благородное, явно один из тех, кого послали сюда насильно, автайне нам сочувствовал, но ничего сделать не мог, политкорректность обязываетговорить и даже думать одинаково, шаг вправо и шаг влево – попытка бегства отдемократии, пуля в затылок и газовая печь, потом некролог с прочувственнойнадписью, что погиб за демократию от руки звероватых русских.

Запыхавшись, выпалила на бегу:

– Ты как?

– Все о’кей, – ответил я. – То есть олрайт. Ты всеистратила? Хотя бы десантный нож себе оставила?.. Нам осталось толькопрорваться в нижний зал, там сердце всей этой трахомудии.

– Трахо? – переспросила она с подозрением. – Яполагала, что трихо…

– Язык меняется, – нашелся я, нельзя, чтобы женщинабрала верх, – как и нравы. У тебя гранаты еще остались?

– Только одна.

– Хватит, – решил я. – Прячься за моей широкой, как утоталитариста, спиной…

– У тебя скорее, – сказала она язвительно, – как удемократа, широкая задница.

– Каждый выбирает свое, – ответил я. – Только не изотриее поцелуями, пока тут чеку… Зачем засадила так глубоко?

Она что-то шипела за спиной, но я широко размахнулся,гранату же выпустил из ладони мягким толчком по направлению к массивнойметаллической двери. Мы притаились за столом, раздался страшный взрыв. Комнатуослепило огнем и пламенем, полетели длинные шипящие искры, в воздухе запахлоозоновой дырой. Я вжимал голову в плечи, рядом с грохотом и лязгом рушатсястальные конструкции, горящие рваные листы металла, воздух обжигает дыхание.

За спиной закашлялось, я оглянулся, торкесса смотритненавидяще. Я похлопал по спине, в руке рукоять пистолета, а мой револьвербыстр, кувырком влетел в дымящийся провал в стене, зубья металла блестяткрасиво и угрожающе, острые, как бритвы. В дыму полыхнули красные искоркивыстрелов, пули просвистели над головой. Я тремя выстрелами поразил троих,кувырком прошел вдоль стены, отыскивая четвертого, но почему-то не нашел.

Сзади метнулась тень, я едва не спустил курок, ствол уперсяв раскрытый в испуге рот торкессы.

– Какого хрена? – спросил я зло. Сердце колотится, какгорох в погремушке. – Это такой овощ, покажу картинки.

– Зачем?

– Не знаю. Чтоб не думала, что это ругательство. Гдеэтот чертов суперкомпьютер? Она указала пальчиком:

– Вон там виднеется. Но ты перепутал дверь. Нужно былоидти оттуда, перебить внутреннюю охрану, а потом захватить штат. А ты перебилперсонал, как мы теперь справимся с компом? Зато…

Треск раскрываемой двери оборвал ее слова. Сквозь редеющийдым видно, как широко распахиваются двери. В зал вбежали рослые люди в черныхоблегающих комбинезонах, в масках и с самурайскими мечами за спиной.

Торкесса испуганно вскрикнула:

– Их не меньше сотни! Это самые лучшие бойцы вГалактике!

– Ерунда, – ответил я сдержанно.

Она взглянула с недоумением и страхом:

– Ты сумасшедший?

– Это они сумасшедшие, – ответил я, с бьющимся сердцемстараясь, чтобы это звучало как можно невозмутимее. Кивнул на разбросанные повсей территории стонущие трупы: – Лежат бойцы, не справились с атакой… Лягут иостальные.

Сердце колотится, как будто пытается выскочить и спрятатьсягде-нибудь под шкафом, я вышел на середину, настороженно осматриваясь. Они всерассредоточились под стенами этого круглого помещения, гибкие и одновременночудовищно мускулистые, разом выхватили из-за спин блестящие полосы стали. Туманпочти рассеялся, металл блестел тускло, зловеще, а от багровой надписи «Danger»на мечах заиграли красные сполохи.

Один ринулся на меня, размахивая во все стороны своейкатаканой, я услышал сзади тревожный крик:

– Лови!

Не глядя, я выставил руку с растопыренной пятерней. В ладоньшлепнуло холодным и твердым, пальцы сомкнулись на рифленой поверхности. Этооказалась прекрасная старинная хирагана, я взмахнул ею, пытаясь определитьбалансировку, но самурай уже мелькнул близко, мечи сшиблись с металлическимлязгом. Некоторое время я отбивал удары, краем глаза следил за остальными,испуганное сердце перестало ломиться из грудной клетки, успокоилось и принялосьза вязание: другие сто или сколько их там, красиво рассредоточились вдоль стен,все стоят через равные промежутки, синхронно двигают руками и ногами,прекрасная хореография, периодически кто-нибудь делает в нашу сторонуугрожающее движение, вот щас брошусь, держите меня впятером, да держите жекрепче, идиоты…

Мой оппонент дрался красиво и страшно, я едва успевалпарировать молниеносные движения, потом он вдруг замер, уставившись в менявытаращенными глазами. Я без труда ткнул кончиком меча, в этих случаяхдостаточно обозначить прикосновение, раздался всхлип, самурай рухнул на спину сперерубленным горлом. Крови, однако, потекло мало, как из женщины, что ипонятно, здесь же сражаться многим, все перемажемся, как свиньи, нехорошо,некрасиво, я быстро развернулся, по правилам хореографии следующий долженметнуться со спины, так и случилось, некоторое время в тишине слышался толькозвон, лязг и стук металла. Наши стальные полосы высекали тусклые короткиеискры, наконец противник застыл в ожидающей позе, я красиво взмахнул лезвием… ихотя, по-моему, кончик меча даже не достал противника, тот отлетел в сторону сразрубленным лицом и упал на спину, раскинув руки.

– Слепа! – вскрикнула моя красотка, тоже мне новость,конечно же, слева, а следующий бросится справа, нужна красивая очередность, немогут же выстроиться гуськом, не эстетично, а так в хореографическим кольцебудут совершать танцевально-угрожающие телодвижения и бросаться, как пластичныегреки из Японии.