Немного ненависти - Джо Аберкромби

– Только осторожно. Боюсь, если ты взгромоздишься на крышу, даже стены могут не выстоять.

– Не удивлюсь. Ладно, пожалуй, схожу сперва взгляну на стадо. Я слышал, цены на шерсть нынче такие, что лучше не бывает, со всеми этими новыми фабриками. Где наши овечки – там, в долине наверху?

Май беспомощно взглянула на мать, а Лидди как-то странно скривила лицо, и Броуд ощутил, как ужас лег на него всей своей тяжестью.

– В чем дело? – непослушными губами вымолвил он.

– Гуннар… У нас больше нет стада.

– Что?!

– Я хотела сперва дать тебе выспаться, прежде чем взваливать на тебя все эти заботы. – Вздох, всколыхнувший все тело Лидди, казалось, исходил прямо из подошв ее изношенных туфель. – Лорд Ишер огородил нашу долину. Сказал, нам больше нельзя пасти там овец.

Броуд с трудом понимал, о чем она говорит.

– Это же общинная земля! Там всегда все пасли.

– Все переменилось. Королевский указ. Сейчас это повсюду происходит, в соседней долине то же самое… Так что нам пришлось продать ему стадо.

– Это как это? Мы должны продавать ему наших овец, чтобы он пас их на нашей земле?

– По крайней мере он дал хорошую цену. У других лордов арендаторы и того не получили.

– То есть меня поимели, когда я пошел на войну, а потом еще раз поимели, когда я вернулся! – рявкнул Броуд. Он сам не узнавал звук своего голоса. – И что, вы… ничего с этим не сделали?

Глаза Лидди стали жесткими.

– Я не смогла придумать ничего, что тут можно сделать. Может, ты бы придумал – но тебя не было.

– Но без стада все это не имеет смысла!

В его роду все разводили овец – отец, дед, прадед, прапрадед… Теперь же весь мир трещал по швам.

– Как же мы будем жить? – Его кулаки снова были стиснуты до боли. Он орал, но не мог остановиться. – Как мы будем теперь жить?!

Он увидел, что у Май дрожат губы, словно она собирается заплакать. Лидди обняла девочку одной рукой, и тогда весь гнев вытек из него, оставив лишь холодную скорлупу отчаяния.

– Прости… – Он клялся себе никогда больше не терять терпения. Клялся, что будет жить ради них двоих, обеспечит им хорошую жизнь. И вот не прошло и нескольких часов, как он переступил порог дома, а все уже летит к чертям. – Простите меня…

Он шагнул к ним, протянул руку… потом увидел татуировки на костяшках – и отдернул ее обратно.

– У нас не было выбора, Гуннар, – сказала Лидди тихо и трезво, глядя ему прямо в глаза. – Ишер предложил нас выкупить, и нам пришлось согласиться. Я вот думаю насчет Вальбека. Говорят, в Вальбеке есть работа. На новых фабриках.

Броуд мог только смотреть на нее во все глаза. И тут, в тишине, он услышал звук копыт и повернулся к дороге.

К ним приближались трое. Не спеша, словно у них был в запасе целый день, чтобы добраться до места. Один сидел на большом гнедом коне, двое – на повозке со скрипучим колесом. Гуннар узнал того, что держал вожжи: Леннарт Селдом, младший брат мельника. Броуд всегда знал, что он трус, и в его нынешнем бегающем, косом взгляде не было ничего, что могло бы изменить это мнение.

– Это Леннарт Селдом, – пробормотал он.

– Да уж, – отозвалась Лидди. – Май, иди в дом.

– Но мам…

– В дом, я сказала.

Двух других Броуд не знал. Один, длинный и поджарый, сидел рядом с Селдомом, покачиваясь от толчков повозки, с большим арбалетом на коленях. Арбалет был не заряжен – и это неплохо, поскольку у них есть обычай слетать со стопора в самый неподходящий момент, – но даже так Броуд не видел никаких причин, зачем этому парню мог понадобиться арбалет. Это оружие для убийства людей. Или, по меньшей мере, для запуги-вания.

Вид второго, сидевшего верхом, понравился ему еще меньше. Здоровый, бородатый, с щегольским кавалерийским мечом, низко болтающимся сбоку, щегольской треугольной шляпой на голове и щегольской манерой сидеть в седле и оглядывать все вокруг так, словно все эти земли принадлежали ему.

Бородач придержал коня ближе к дому, чем делают вежливые люди, сдернул с головы треуголку и принялся скрести ногтями примятые шляпой волосы, поглядывая на Броуда в задумчивом молчании. Селдом остановил повозку позади него, между двумя большими, обросшими лишайником воротными столбами, которые вкопал еще дед Броуда на границе их земли.

– Гуннар! – проговорил он, метнув беспокойный взгляд на Лидди и тут же переведя его обратно.

– Селдом.

Лидди заправила за ухо выбившийся локон, но ветер тут же снова вытащил его оттуда и принялся трепать по ее озабоченному лицу.

– Вернулся, значит. – Если Селдом и пытался изобразить радость, у него ничего не вышло. – Где ты раздобыл стекла?

– В Стирии.

– И как оно там было, в Стирии?

– Ничего хорошего, – ответил Броуд.

– Похоже, ты малость похудел.

Парень с арбалетом блеснул кривой усмешкой:

– Неужто раньше он был еще больше?

– Очевидно, – ответил ему бородатый, едва удостоив Броуда взглядом и вновь нахлобучивая треуголку.

– Мы там слишком мало ели и слишком много дристали, – сказал Броуд. – Думаю, дело в этом.

– Дерьмовая солдатская жизнь, – заметил бородатый. – Я Марш.

Он бросал слова резко и отрывисто, словно не особенно любил говорить и старался тратить на это как можно меньше времени.

– А я Эйбл, – представился второй. – Мы работаем на лорда Ишера.

– И что у вас за работа? – полюбопытствовал Броуд, хотя это было и так ясно из их вооружения.

– Так, то да се. Главным образом скупка собственности. Поскольку эта долина принадлежит Ишеру…

– Только не этот участок, – перебил Броуд.

Марш недовольно хмыкнул, вытянул подбородок и принялся скрести в бороде.

– Тебе здесь не прожить, Гуннар, – проговорил Селдом с вкрадчивым смешком. – Ты ведь и сам это понимаешь. Овец у тебя больше нет, пасти нечего. В оправдание Ишера могу сказать, что король задрал ему налоги по самое не могу, чтобы оплатить свои чертовы войны. Так что теперь все земли огораживают, повсеместно. Их будут обрабатывать машинами.

– Эффективность, – буркнул Марш, не поднимая головы.

Ему было откровенно плевать на происходящее. Что еще больше вывело Броуда из себя.

– Мой отец умер на этой земле, – сказал он, стараясь не повышать голос. – Сражаясь с гурками.

– Я знаю. Мой тоже, – Селдом пожал плечами. – Но что тут можно сделать?

– Ты просто делаешь то, что тебе говорят, да?

– Если не я, это будут делать другие.

– Прогресс, – буркнул Марш.