Раб из нашего времени. Книга 11. Блуждающий по вселенным - Юрий Иванович

– Я ничем не хуже вас! И никто никогда не имеет права надо мной смеяться!

– Эпическая гайка! – С этими словами я шагнул к ней, ухватил за ворот довольно прочной рубашки, приподнял и перегнул женское тело через перила, намереваясь сбросить вниз. – Тебе был задан вопрос: как ты здесь оказалась?

От моего тона и конкретных действий глупышка все-таки струхнула капитально. Затряслась, побледнела и, глотая слова, начала рассказывать:

– Я раньше вас на лодке уплыла, стала выше по течению, у правого берега, а вы туда и причалили. Я вас по хранителю узнала. Потом поняла, что сюда идете, я тут каждый коридор знаю… Соседняя ложа не была закрыта… Подсмотрела, подслушала… Решила тоже шагнуть…

Как мне хотелось ее в самом деле сбросить вниз! У-у-у! Но за локоть меня уже цепко держала Машка, и я только зарычал со злобой:

– Ты хоть знаешь, куда ты попала?! Здесь людишки пьют кровь своего здания! Здесь строения – живые! И здесь тебя может убить любой встречный, потому что ты – чужачка!

– Все, я поняла! Была неправа! – лепетала Эмма, сглатывая слезы и уже практически рыдая. – Я просто хотела доказать всем, что я чего-то стою… Что надо мной нельзя смеяться…

– «Просто»?! Да ты – дрянь шелудивая, никогда мозгов не имевшая! – уже не только рычал я, но и тряс ее, как куклу.

– Не надо!.. Прости… Я сейчас немедленно шагну обратно…

И тут до меня окончательно дошел весь маразм создавшегося положения. Какое, к бананам, обратно? Что она мелет?! Даже из Содруэлли мы не в Рушатрон попадем, а в руины Пантеона у Борнавских долин. А там – засада, скорей всего. И что прикажете делать с беременной дурой? Оставлять здесь до лучших времен? Тогда уж точно она не выживет.

Мои панические мысли прервало предупреждение Марии:

– Нас заметили снизу! Смотрят!

В самом деле… Среди броуновского движения внизу появился замерший островок из десятка лиц, обращенных наверх. Да и другие люди начинали притормаживать возле этого островка и поднимать головы. Поэтому пришлось нам быстро ретироваться на внутреннюю лестницу, так и волоча принцессу в руках, словно тряпичную куклу. Но уже там моя жена набросилась на меня со всей решительностью, проявляя неуместную женскую солидарность:

– Нельзя с ней так! Она хоть и поступила неверно, но в положении! А ты ее трясешь, словно грушу!

– Логично! Эту дрянь надо не трясти, а…

Правильного синонима к ругательному слову я не нашел. Зато попыталась что-то вякать наша нечаянная попутчица:

– Ты вульгарный и мерзкий! И никогда не сравнишься с деликатным Феофаном! И я счастлива, что судьба меня свела с ним, а не с тобой! Отпусти меня немедленно, я пойду обратно. Шагну! Высоты не боюсь!

– Феофан?! Ха! Да он бы тебя сразу убил! – возмущался я. Только меня уже императрица оттерла окончательно от будущей мамочки и пустилась в объяснения:

– Эмма, назад из того места портала нет, только сюда. Поэтому тебе придется идти с нами окружным путем. А он очень, очень опасен. Поэтому успокойся, возьми себя в руки и пообещай, что будешь с этого момента беспрекословно выполнять все распоряжения Бориса. Ну?!

– Обещаю! – тут же воспрянула духом принцесса. – Вы не сомневайтесь, я умею быть дисциплинированной. Если бы не… – она зло покосилась на меня, – я бы до сих пор горя не знала, служа в лучшем полку наемников. А вы знаете, слабых воинов туда не берут. И беременность мне не помешает сражаться.

Это мы знали. Жесткий отбор проводят в любой полк. Ибо желающих повоевать со зроаками – хоть отбавляй. Берут лучших, чтобы плохо подготовленные даром не гибли.

Эти размышления меня вдруг здорово успокоили. Да и ругательствами или мордобоем (точнее, поркой мягкого места) ничего я не добьюсь. Следовало резко ускориться на знакомом маршруте, пока по лестнице снизу к нам не поднялись особо любопытные. Я-то был похож на местного, но вот они могли не разобрать толком, кого собираются сбросить вниз. А тут еще недавно война шла, шпионы шныряли, то да се.

Поэтому я сурово прорычал в лицо сжавшейся Эммы:

– Я впереди, ты за мной! В полной темноте держишься за мой плащ! Любая инициатива – наказуема! Только беспрекословное повиновение! Поняла? – Получив утвердительный кивок, скомандовал: – Пошли!

И устремился вниз. Машка шла замыкающей. Нам только и следовало опуститься на несколько этажей, где от лестниц отходил в сторону первый горизонтальный коридор. Но все равно мы не успели. Как раз на развилке мы почти столкнулись с прущими наверх местными рыцарями в количестве трех штук. В руках они несли по трего, освещая себе путь, и в нашу сторону успели рыкнуть первыми:

– Стой! Кто такие?

– Сновидения лихие! – последовал мой ответ вкупе с сонными эрги’сами. – Отдохните, ребятки!

Тела попадали кое-как, сползая вниз по крутым ступенькам, а мы нырнули в темный зев коридора. Только вот рыцарей оказалось четверо, один отстал. Поняв, что с товарищами что-то не так, он заорал, словно оглашенный:

– Тревога! Чужаки в Доме!

Ухнуло, сотряслось, зазвонил веселенький на звук колокольчик. И уже через пять минут гигантский дворец превратился в растревоженный муравейник. Наверняка здесь имелась некая особая система оповещения. И все бросились вылавливать любых подозрительных внешне индивидуумов.

А как это нам мешало! Но лишь вначале. Пятерых пришлось усыпить, пока я не вспомнил о своих новых умениях. И вскоре уже к цели шагали три местных рыцаря с трего в руках и расталкивали грозными окриками всех встречных-поперечных. Хорошо шли, бравурно, хоть песню запевай.

Что мне не понравилось, так это картины во весь рост, которых здесь в прошлое посещение не было. Причем висели они на самых выгодных местах, сразу бросаясь в глаза своим очевидным совершенством. И радуя истинного ценителя живописи разнообразием изображаемых сцен.

Вот юноша со стройным телом сиянием с рук излечивает Первого Лорда. Вот он тем же способом излечивает прекрасных танцовщиц. Здесь он страстно совокупляется с танцовщицами (подобных картин было больше всего), а здесь ему в этом благородном деле помогает благообразный старец с седыми волосами и аккуратной бородкой. Имелись и триптихи, на которых Первый Лорд одаривает молодого юношу бесценными подарками, а светящиеся от счастья танцовщицы (их лица подозрительно напоминали лики святых с нимбами) взирают на сцену награждения с ощущаемым на физическом уровне восторгом. Дары тоже прописаны тщательно: хорошо виден мягкий шлем, усыпанный бриллиантами, и музыкальный короб местного магнитофона, отделанный драгоценностями и золотыми инкрустациями еще более аляповато.

Иначе говоря, здесь ни капельки не стеснялись вывешивать картины самого фривольного толка в наиболее людных местах.

Да и я бы не заморачивался уровнем здешней распущенности и вседозволенности, если бы… Если бы молодой, красивый юноша не был срисован с меня. Не с такого, какой я сейчас, а в полной красе, еще до боя с превосходящими полчищами зроаков.