Миры Бесконечности - Акеми Дон Боумен

Он напоминает мне о походе с родителями и Мэй и как мы вчетвером сидели у костра. Мама с папой поджаривали сырный хлеб, а мы с сестрой медленно расправлялись с большим пакетом маршмеллоу. А потом мы валялись на спальных мешках на улице, выискивали в небе созвездия и пили газировку. Много газировки.

На меня нахлынула ностальгия – и такая сильная, что мне пришлось приложить все свои силы, чтобы устоять на ногах.

– Со временем станет легче. – Голос Шуры чуть громче шепота, потому что хоть нас и скрывает ее вуаль, любой громкий звук может нас выдать. Она на мгновение встречается со мной взглядом. – Я говорю про воспоминания.

Я сглатываю, борясь с сухостью во рту:

– Я не думала… что умирать так больно. Мне казалось, мы просто… не знаю…

– Обретаем забвение? – Глаза Шуры сияют от улыбки, хотя губы едва дрогнули. – Так было бы намного проще, верно? Не пришлось бы помнить все ужасные поступки, которые мы совершали по отношению к другим. И которые совершали люди по отношению к нам. – Она смотрит на деревню. – Смерть не избавляет нас от наших чувств. А просто лишает возможности повлиять на историю.

Дойдя до первого дома, мы поднимаемся по неровным каменным ступеням и оказываемся на вытоптанной тропинке, вьющейся среди заросших пышной зеленой травой холмов.

– Здесь всегда так тихо? – еле слышно спрашиваю я.

Мы не видели ни одного человека с тех пор, как вышли из Поселения. И хотя из труб идет дым, в деревне, похоже, никого нет.

– Сегодня Базарный день, – спокойным голосом отвечает Шура. – Никто не пропускает Базарный день.

Когда тропинка пересекается с главной дорогой, до нас доносятся скрип деревянной телеги и чьи-то шаги. Мы подходим к одной из нескольких арок во внешней стене города и видим толпу.

Хотя я полностью доверяю вуали Шуры, я вскидываю подбородок и сосредоточиваюсь. Арка на несколько секунд скрывает вид на город, а затем мы оказываемся на рыночной площади. Вернее, на большом участке вымощенной дороги, которая по спирали огибает холм. По обеим ее сторонам выстроились деревянные прилавки, украшенные великолепной красочной тканью и заставленные различными изделиями ручной работы.

Здесь и картины, и скульптуры, и причудливые чайные сервизы. На некоторых прилавках лежат красиво оформленные ножи и декоративные мечи. Запах свечей, мыла и ароматических смесей окутывает меня. А еще здесь есть одежда – платья. Ткани немыслимых оттенков и цветов, мерцающие, словно металл, или переливающиеся, словно шелк. А сколько здесь фасонов! С кружевом, вырезами, тюлем и таким количеством страз, что некоторые из них больше напоминают броню, чем бальное платье. Они витражные, современные и футуристические одновременно, словно предназначены не только для того, чтобы их носили, но и чтобы ими восхищались.

И казалось, легко потеряться среди красоты изделий, созданных в Бесконечности, если бы не люди.

Потому что за каждым прилавком на рынке стоит тот, кто когда-то был человеком, а сейчас на его лице отражается странная безмятежность, а на руках поблескивает серебряный браслет с разноцветным камнем. Его взгляд ничего не выражает. Совершенно. Словно ему не хватает той искры, которая делала его человеком.

Он носит маску человека, который даже не догадывается, что он пленник. И его окружают существа, которым он теперь служит.

Я поняла, что с Колонистами что-то не так, когда впервые увидела их. Их лица выглядели слишком идеальными. Но здесь, рядом с людьми, разница просто поражает.

Колонисты кажутся совершенными. Их кожа различных оттенков – алебастровая, оливковая, смуглая, шоколадно-коричневая и всех, что между ними, – но они такие насыщенные, что будто светятся изнутри. Радужки их глаз блестят слишком неестественно, а на щеках виднеется перламутровый румянец. Кажется, будто они не обошли вниманием каждую мелочь и старательно подбирали свой образ: длину ресниц, макияж, яркость цвета волос, уникальность фасона сшитых по фигуре костюмов и платьев. Они даже двигаются как королевские особы – степенно, с властным видом.

Я вздрагиваю. По сравнению с ними люди выглядят как зомби. Колонисты, может, и злодеи, но их красота бесспорна.

Они завораживают и ужасают одновременно.

Я с трудом могу отвести от них взгляд.

Внезапно кто-то щиплет меня за руку. Я резко оборачиваюсь и вижу, как Шура кривит рот.

Я задерживаю нас.

Я перевожу взгляд на улицу, но смотрю не на запредельную красоту вокруг, а на булыжники. Только из-за этого начинаю прислушиваться к голосам поблизости.

– Ах, какая прелесть, – говорит Колонистка с яркими медными волосами, одетая в зеленое платье с заостренными плечами и прозрачными рукавами.

Я не вижу, на что она смотрит, но это привлекает внимание нескольких Колонистов.

– Ох, это божественно, – подтверждает одна из них.

– Какое мастерство, – говорит другая.

Человек за прилавком любезно улыбается им. Камень на его браслете сияет ярко-зеленым.

– Для меня честь услужить вам, – отвечает он.

И от звука его голоса к моему горлу подкатывает тошнота.

Его интонации напоминают мне…

Я прижимаю руку к запястью, где раньше были мои часы O-Tech. А в мыслях тут же вспыхивают глаза цвета оникса.

Хоть это и не укладывается в голове, я чувствую, что она здесь. Слушает происходящее.

Пальцы начинают дрожать, хотя я стараюсь быть спокойной. Может, мне и удалось разорвать нашу краткую ментальную связь, но Офелия все еще в Бесконечности. Сидит на троне в Столице и правит загробной жизнью, мстя людям за то, что мы заставляли ее делать при нашей жизни.

Она заманивает нас в компьютерный мир, как мы заманили ее в ловушку.

– Ох, оно идеально мне подойдет, – говорит женщина с медными волосами, делая шаг вперед, будто желает рассмотреть платье.

А затем ее одежда начала меняться. И выглядело это так, словно она поделилась на триллион крошечных пикселей, которые разделились и изменялись, двигаясь так быстро, что сливались в одно радужное пятно. Зеленый наряд сменился лазурным платьем с узорами из виноградных лоз, вьющихся по телу, подчеркивая ее бедра. И оно полностью повторяло то, которое висело за прилавком мужчины.

– Осталось только найти подходящее ожерелье, – объявила она своим спутницам.

А затем медленно зашагала по мощеной дорожке, даже не поблагодарив мужчину.

А он продолжал улыбаться с таким умиротворением на лице, словно его не волновало, что Колонистка скопировала его работу, не заплатив за это ни цента.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не огрызнуться. Так вот как они используют свою силу? Заставляют людей проводить рыночные дни, чтобы потешить себя причудливым шопингом?

Не понимаю я этого мира. Гил рассказывал о том, как с людей сдирают кожу и насаживают головы на пики. По его рассказам, Колонисты кровожадные и ужасные. Те, кого действительно стоит бояться. Но в герцогстве Победы все выглядело совершенно по-другому.