Ответный удар «попаданцев». Контрразведка боем - Александр Конторович

– Темните вы, барон… Дел ваших я не знаю доподлинно – и слава богу! Не мое то дело, пусть с вами посол разбирается. Не просто так вам тот полковник нужен…

– А хоть бы и так, милейший Михаил Николаевич, – не стал возражать гость. – Окажите уж любезность, узнайте, где полковника сего найти можно будет?

– Завтра заходите, – сухо ответил граф, снова беря в руки перо. – А сейчас – великодушно прошу меня извинить. Дела, знаете ли…

Назавтра граф встретил Рюгена уже более официально. От былой расслабленности не осталось и следа. После обмена приветствиями они оба уселись в кресла на застекленном балконе. Так слугам труднее подслушать лишнее.

– Выяснил я про полковника вашего, барон. Действительно, будет он на том приеме.

– А позвольте вас спросить, граф, с какой целью?

– Король соизволил даровать ему кавалерство ордена Сантьяго. И соратников его не обделил. Им тоже всякие милости пожалованы. Как в указе королевском сказано – «за заслуги перед нами на стезе трудов воинских». Так что, барон, хочу вам сказать сразу, ежели какие потуги со стороны вашей в сторону людей сих воспоследуют… зело много неприятностей мы получить можем. И так у нас отношения далеко не самые радужные…

Барон помолчал, рассматривая опустевшую улицу с высоты второго этажа. Повернулся к своему собеседнику.

– Да, любезный Михаил Николаевич, это вы меня сразу раскусили, признаю… Не скрою от вас, задачу таковую имею я. Предписано мне руководством моим и вашим склонить оного полковника к отношениям доверительным.

– А буде он вдругорядь откажется?

– Предать огласке встречу нашу.

– И что?

– Полковник и его люди – не католики. Всегда можно сказать про то, что хотели они у себя церковь православную построить да настоятеля туда выписать от нас.

– И вы думаете, что королю это не понравится?

– А вы?

– Король весьма щепетилен в подобных вопросах…

– Мы так и предполагали, граф!

– Ну, да. И это может весьма болезненно ударить и по вам, любезный барон! Да и послу… тоже на орехи достанется.

– Увы, граф, у меня есть жесткие инструкции… Эти люди могут быть весьма и весьма опасны для начинаний наших в тех краях.

– Хорошо, барон. Смею надеяться, что вы и ваше начальство хорошо отдаете себе отчет в том, к каким последствиям могут привести такие действия. Король весьма благоволит к этим людям. По полученным мною сведениям, на самом высоком уровне, – граф ткнул пальцем вверх, – рассматривается вопрос о создании двух дивизий нового строя. В связи с этим вполне резонно встал вопрос об их командовании. И если с командиром одной из них никаких сомнений не возникало, это будет полковник Маноло, которому в ближайшее время будет присвоено звание бригадного генерала…

– То с командиром второй…

– Такой вопрос действительно имел место быть. Командиром этой дивизии будет назначен бригадный генерал граф де Фуэнтес.

– Э-э-э…

– Вас интересует судьба Ночного Гостя?

– Да.

– Он будет осуществлять общее руководство процессом переподготовки указанных соединений. На него и его людей возложены также вопросы комплектования и оснащения этих частей. Следует ли мне говорить о том, что полковник, каким бы он ни был выдающимся стратегом, не может командовать генералами? Пусть даже один из них является его бывшим подчиненным?

Барон задумчиво молчал.

– Как вы понимаете, – продолжил граф, – никто при дворе не делает из этого особой тайны. Наоборот, у многих на слуху блестящие победы полков нового строя. Придворные воспряли духом и всерьез заговорили о расширении владений короны. В немалой степени этому также сопутствуют успехи испанских моряков. На верфях заложены сразу шесть кораблей нового типа. Эти быстроходные суда очень хорошо зарекомендовали себя в ходе кампании прошлого года. Я далек от мысли связывать еще и это с вашим протеже, но… согласитесь, барон, дыма без огня не бывает! Уж слишком вовремя произошли эти события! И тут вы… со своими идеями. Может быть, выбрать для этого другой, более подходящий момент?

– Увы, граф… – развел руками его собеседник. – Ваши доводы, бесспорно, весомы здесь. Но в Петербурге… нас не поймут. Я просто вынужден настаивать на своей просьбе.

– Как хотите, – буркнул граф, сразу теряя интерес к разговору. – Вот, держите.

Он протянул собеседнику конверт.

– Что это?

– Приглашение на бал в дом герцогини Альмодовар. Там будут все, кого вы так хотели видеть…

Дядя Саша

Читая в книгах описания великосветских приемов и наблюдая это все в кино, я, грешным делом, иногда ловил себя на мысли о том, как было бы здорово туда попасть. Дождался… Никогда и не предполагал, что это все настолько… зарегламентированно, что ли?

В Мадрид мы прибыли аж за полмесяца до означенного приема. И практически все это время было заполнено тщательнейшей подготовкой этой самой аудиенции.

– При встрече его католического величества следует поклониться вот так… Во время разговора с королем руки следует держать следующим образом… разговаривая с его величеством, не следует смотреть ему в глаза, король этого не любит…

И так далее, и в том же духе, и тому подобное… по делам же общаемся вечером либо ранней (а можно так сказать?) ночью. Вот ведь не было печали! Но без этого – никак. И никуда. Уж больно широко мы размахнулись, без официальной поддержки короля не вытянуть. Даже наши золотые запасы не спасут. А раз так – терплю и учусь.

Наконец пожилой маркиз-церемониймейстер, очередной раз посмотрев на наши выкрутасы, печально вздохнул и махнул рукой. Со слов маркиза можно было понять, что, будь на то его воля, нам бы и двор подметать не доверили. На радостях угощаю его нашими настойками. После того как полубесчувственное тело куда-то уволакивают, продолжаем отмечать этот внутренний праздник уже в своем кругу, со всей положенной тщательностью и прилежанием.

Аудиенция…

Ну вот, говорил же я, что проще на минном поле сплясать!

Столько нервов все это отняло, а на деле церемония уложилась в десяток минут! Король безучастно выслушал церемониймейстера, с такой же невозмутимой миной на лице прослушал и мое (между прочим, тщательно вылизанное и откорректированное. Две недели старались, как-никак я текст наизусть зубрил!) обращение и лишь милостиво покивал головой. Объявил о возведении в кавалеры ордена Сантьяго меня, Старого Империалиста и Котозавра с Климом. Чуть менее значимые награды последовали и прочим. Хотя и не всем, женщин традиционно прокатили. Помимо этого, было объявлено о том, что всем нашим мужчинам присвоено потомственное дворянство. В принципе, пользы для дела от этого было немного, хотя часть вопросов при общении с местной знатью все-таки решалась. На этом, собственно говоря, все и закончилось.