«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД - Виктор Побережных

Москва, здание НКВД СССР, кабинет Л.П. Берии, 8 ноября 1943 г.

– Знаете, товарищи, о чем я иногда жалею? – Берия, отставив в сторонку чашку с недопитым чаем, как-то мечтательно вздохнул.

– И о чем же, Лаврентий Павлович? – Судоплатов, такой же расслабленный, потянулся за еще одним печеньем, а Абакумов просто вопросительно вскинул брови.

– О том, что немцы до лысой скотины добрались раньше нас. Как бы я хотел с ним побеседовать лично! Вдумчиво… не торопясь. – Берия аж зажмурился на мгновение. – Так нет! Эти гады и тут нагадили! Информации лишили, удовольствие растоптать гадину отобрали!

– Нелюди, что с них взять, – усмехнулся Абакумов, и все трое дружно рассмеялись. В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошел секретарь наркома.

– Товарищ народный комиссар. Срочное сообщение. В Берлине совершено покушение на Гитлера. Гитлер ранен. Насколько серьезно – пока не ясно. Сообщается, что людьми Гиммлера производятся аресты среди немецкого генералитета и других государственных структур Германии.

И тут же зазвонил телефон прямой связи с Кремлем…

Берлин, Принц-Альбертштрассе, Главное Управление Имперской Безопасности (РСХА)

– А что Канарис? – Гиммлер отложил в сторону уже прочитанные протоколы допросов. – Сотрудничает со следствием?

– Не совсем, рейхсфюрер, – Кальтенбруннер усмехнулся.

– Эрнст, сейчас не время для шуток. Что с ним? – Гиммлер с неудовольствием повторил вопрос.

– Несет откровенный бред, рейхсфюрер. – Кальтенбруннер стал подчеркнуто серьезен. – Говорит о планах спасения германской нации, но без фюрера. О проигранной войне, о, сами представьте, связях русских с будущими временами!

– Что-о? – Гиммлер аж закашлялся от неожиданности. – Что?

– О связи комиссаров с будущим, – повторил Кальтенбруннер, пытаясь остаться серьезным.

– Да-а-а. У меня просто нет слов, – Гиммлер покачал головой. – Старый лис играет сумасшествие? Полечите его, Эрнст, полечите!

Из отчета группенфюрера СС, генерал-лейтенанта полиции Г. Мюллера:

«…По состоянию на 14 ноября 1943 г. выявлены следующие лица, которые со стопроцентной уверенностью участники заговора против фюрера:

генерал-фельдмаршал Витцлебен;

генерал-полковник в отставке Бек;

генерал-полковник в отставке Геппнер;

адмирал Канарис – начальник управления абвер при Верховном главнокомандовании;

генерал пехоты Ольбрехт – начальник общего управления главнокомандования сухопутными вооруженными силами;

генерал-майор Остер – ближайший помощник адмирала Канариса по абверу;

генерал артиллерии Линдеманн – командующий 152-й пехотной дивизией 42-го армейского корпуса;

генерал-лейтенант Иенеке – командующий 4-м армейским корпусом;

генерал пехоты фон Штюльпнагель – командующий оккупационными войсками во Франции;

генерал-лейтенант Шмидт – командующий 15-й пехотной дивизией 42-го армейского корпуса;

генерал-майор фон Бойнебург – командующий 23-й танковой дивизией во Франции;

генерал войск связи Фельгибель – начальник связи штаба Верховного командования;

генерал пехоты фон Фалькенхаузен – главнокомандующий оккупационными войсками в Бельгии;

генерал артиллерии Вагнер – генерал-квартирмейстер штаба сухопутных вооруженных сил;

генерал-полковник в отставке Гальдер – начальник штаба фельдмаршала фон Браухича;

генерал-лейтенант Матцкий – 4-й обер-квартирмейстер главного штаба сухопутных вооруженных сил;

генерал-полковник авиации Фельми – сотрудник штаба Военно-воздушных сил;

полковник Генштаба Шмидт фон Альтенштадт – начальник отдела штаба генерал-квартирмейстера;

подполковник Генштаба Шухардт – начальник разведотдела армейской группы фельдмаршала Клейста на Кавказе;

майор Генштаба фон Фосс – начальник оперативного штаба оккупационных войск в Париже;

обер-лейтенант фон Шверин – офицер для поручений фельдмаршала Витцлебена;

майор Генштаба фон Икскюль – начальник оперативного отдела штаба авиадесантной дивизии;

доктор Йессен – профессор экономических наук Берлинского университета. Капитан запаса по мобилизации – сотрудник штаба генерал-квартирмейстера;

полковник Генштаба Фрейтаг фон Лоринхофен – начальник разведотдела штаба Южного фронта;

полковник Генштаба фон Тресков – начальник оперативного отдела штаба Центральной группы фельдмаршала фон Клюге;

полковник Генштаба фон Штауффенберг – начальник организационного отдела главного штаба сухопутных вооруженных сил;

полковник Генштаба фон Гарбу – начальник штаба оккупационных войск в Бельгии.

Кроме указанных генералов и офицеров следующие штатские лица:

барон фон Нейрат – бывший министр иностранных дел;

Шахт – министр в отставке;

Герделер – обер-бургомистр города Лейпциг;

Попитц – бывший министр финансов Пруссии;

фон Вейцзеккер – статс-секретарь Министерства иностранных дел;

барон фон Люнинг – бывший обер-президент Вестфалии;

Пфундер – статс-секретарь Министерства внутренних дел;

Ландфрид – статс-секретарь Министерства экономики;

Этцдорф – референт связи МИДа при Главном командовании сухопутных сил;

граф Гельсдорф – полицай-президент города Берлина;

Данкверст – представитель Министерства внутренних дел при штабе сухопутных сил;

Хассель – посол Рейха в Италии.

Следственные действия по выявлению изменников продолжаются…»

– Как считаешь, Андрей, лучше сразу пристрелить, или коллегам сдать? – злой, как собака, Зильберман рассматривал лежащее на полу квартиры тело, буквально до усрачки напуганного мужика. Второй, не менее испуганный, сидел в углу и дикими

глазами смотрел то на ствол моего «вальтера», то на мое лицо, тоже не являющееся образцом доброты и всепрощения, то на третьего дружка, лежащего у самых дверей в комнату, из-под которого уже перестал вытекать кровавый ручеек.

– Знаешь, Яш. Вроде как лучше пристрелить, но ведь писаниной замучают: объяснительные, рапорта… Со следователем общайся, протоколы подписывай… Давай сдадим. Не думаю, что для этих идиотов, забравшихся в квартиру офицера госбезопасности, такой вариант лучше пули. Только вот не понимают они это, дурачки. – Поморщившись от неприятного запаха, издаваемого задержанными, я усмехнулся, увидев облегчение на лице сидящего в углу жулика. Нет, забрались бы к кому-то другому, может, и не слишком ужасные последствия были бы для них. Ну попинали, суд и «турма – дом родной». Но забрались-то в мою! Их же теперь ТАК трясти будут! Я бы сдохнуть предпочел на их месте. Нефиговое возвращение получилось!