Склонный к Силе - Вадим Крабов

– Как – кто? Он мой соученик, я позвала его с собой, и он защитил меня от убийцы. Я за него отвечаю, – гордо ответила Гелиния.

– И все? – хитро переспросил князь. Он быстро раздражался, но и быстро успокаивался. За исключением некоторых приступов.

– За кого ты меня принимаешь! – возмутилась честная девица и сразу напористо спросила: – Так когда он выйдет на свободу?

– Послушай меня, молодая Гелингин, и постарайся понять. Все подозрения, о которых говорил Следящий, имеют место. Кроме того, – повысил голос, останавливая возражения, – ты уверена, что покушались именно на тебя? А если на него? И еще послушай, не перебивай! Пока он сидит в темнице и о нем будут ходить слухи, как о главном преступнике, заказчики будут спокойными и их станет легче найти и взять. Тебе же интересно, кто хочет тебя убить? Надеюсь, ты не меня не подозреваешь? У себя во дворце, да после нашей с твоим отцом совместной клятвы?

Они поговорили еще с полчетверти, и Гелиния вынужденно согласилась с доводами князя. Ему этот скандал нужен меньше всех, хватает других врагов как самой Гелинии, так и ее семьи. Достаточно и претендентов на трон Тира. Идя во дворец, ожидала иного исхода, но победил непреклонный Асман. Это ее бесило.

– Если появится что-нибудь новое, я тебя приглашу, – сказал ей князь на прощание. – И сама можешь заходить в любой момент, я оставлю распоряжение. Буду искренне рад.

– Лучше распорядись, чтобы Руса не пытали, – зло ответила девушка.

– Не переживай, – улыбнулся Асман, но в глубине глаз мелькнуло бешенство. «Держись, овца, упрямая, как баран, я тебя обломаю…» – думал он, глядя на закрываемую слугой дверь.

Рус не стал сопротивляться, спокойно дал защелкнуть на руках кандалы. Четыре мага, два десятка стражников – сила. Когда успели сбежаться? В принципе уйти можно, но не устраивать же бойню во дворце. И без Духов не обойтись, придется раскрыться, и друзья тогда пострадают, и… нет, пожалуй, с Гелинией ничего не случится. Большая шишка оказалась. А о друзьях при его хорошем поведении могут забыть. Рус на это надеялся, иного не оставалось. Мысли о справедливости, о «невинном страдании» и не подумали возникать. Особенно когда увидел тех четырех побитых хлыщей. Они что-то пели офицеру стражи, и он хмуро косился на Руса. Тут Гелинию не вовремя настиг откат. Да ее особо и не слушали.

«Ничего, девочка, – подумал Рус, вспомнив о предупреждении наставников: «количество Силы надо увеличивать постепенно, каналы должны успевать за ее ростом, иначе неизбежно случится откат от перегрузки каналов. Без должного ухода это может привести к смерти мага», – во дворце тебя откачают, помощь нужна минимальная. Но и гадюшник там ужасный. Или на меня была засада?» Мысль крутнулась в другую сторону.

Поразмыслив и так и эдак, пришел к выводу, что его все же проще завалить не во дворце. Наоборот, лишнее внимание к его смерти вредно. А здесь, похоже, шум вокруг князя и есть самое главное.

«Ничего, Воронок, о тебе позаботятся. Ты уж сильно не брыкайся, побудь в конюшне до моего возвращения. А лучше иди с Леоном, их, дай бог, не тронут», – успокаивая себя таким образом, Рус в сопровождении охраны спускался в подземелье. Пока обходилось без рукоприкладства, все-таки гость князя. Вот когда прикажут – другое дело.

На первом уровне приказали остановиться. Ждать пришлось недолго. Прибежали люди, открыли деревянную, окованную железными полосами дверь. Внутри загорелся свет масляных ламп, и Руса после команды: «Вводите, дарки!» – подтолкнули в комнату без окон.

– Кладите это дарково отродье на лавку и привязать не забудьте, – раздраженно приказал начальник, маг-Ревущий с солидным животиком в яркой праздничной тунике. Кроме него за столом с письменными принадлежностями сидел заспанный взлохмаченный старичок без склонности к Силе.

После тычка охранников Рус лег сам. Заранее приготовленными ремнями стражники притянули к доскам голову, грудь и ноги. Взор уперся в подкопченный потолок, голова не поворачивалась.

Не сказать чтобы Рус совсем не боялся. Страшился, переживал, беспокоился о беспомощности, будучи привязанным к лавке, но не более. Пугающим воображением он не страдал, а в переделках бывал и похуже. В княжеской тюрьме, да гостя князя, который только под смутным подозрением, точно не убьют и не покалечат. По крайней мере, сильно. А боль… А что боль? Придется потерпеть, и не такое проходили.

– Имя? – послышался усталый старческий голос.

Рус, будто не понимая, промолчал. Интересно, станут бить или по-другому бо-бо сделают?

«Ой, я мазохист, что ли? – возникла испуганная мысль. – Не-э-э, – продолжил успокаивающе, – я проверяю их отношение ко мне и сам с собой разговариваю. Все-таки страшно. Привет, Владимир Дьердьевич, не унывайте! Ты смотри-ка, не знал, что соскучусь по имени-отчеству. А обращение на «вы» так и вовсе уже непривычно и приятно. Сразу уважуха прет…» – отвлекая себя, не услышал приближения мага и вздрогнул от неожиданного громкого рева в ухо. Тело прошила неприятная судорога, на секунду оглох.

– Тебя, дарково отродье, спрашивают! Отвечай!

«В натуре Ревущий!» – мелькнула раздраженная мысль, и Рус назвал свое имя.

Старик спрашивал еще долго и нудно. Откуда, кто родители, чем занимался чуть ли не с самого детства, зачем прибыл в Тир. О самом покушении – ни слова. А в это время маг неспешно делал свои дела. Звякал склянками, звенел железом, кряхтел, пришептывал. Рус не мог наблюдать за его действиями, и эти звуки волновали, заставляя таки ждать неприятностей, и одновременно отвлекали от выстраивания гладкой легенды.

«Психологи хреновы, мать их!» – догадался волевой узник.

Вдруг на лоб упала вязкая капля, пронизанная структурами разных Сил, и медленно растеклась. Повеяло Силой Ревущих, и вместе с речитативом мага в голову хлынули структуры. Мозги скрутило и вновь распрямило, жар прожег череп насквозь, резко сменился жгучим холодом, а вслед за ним пришла приятная прохлада. По телу растеклось блаженство…

Антимагические браслеты не отнимали склонность к Силе, они лишали способности входить в транс и оперировать ею. «Видеть» Силы и чужие структуры браслеты не мешали.

Рус настроился на боль, на обман, на страдания, но не на сыворотку правды в алхимическом исполнении.

– Ты хотел убить госпожу Гелингин? – быстро спросил старик. Голос из нудного превратился во властно-требовательный. Старческое дребезжание словно испарилось.

– Убить Гелинию? Конечно нет! Ты что, старик, обкурился? Ха-ха! – Веселое настроение мешало думать, язык лопотал сам по себе, хотелось сказать всю правду, хотелось быть хорошим и честным. Старик и толстяк стали такими милыми. Зачем обижать их обманом? Но пошутить можно, не обидятся.

– Да я ее и пальцем не тронул! А хотел. И не только пальцем. Вы меня понимаете? Шучу. Нет, не шучу. На самом деле хотелось, да и сейчас бы не отказался… прелесть, а не баба! Не то, что лооски…