Струны волшебства. Книга 1. Страшные сказки закрытого королевства - Милена Завойчинская

Выпив молоко, прогревая горло, я отставила посудину, тихо поблагодарила и, не вставая со своего высокого стула, повернулась к залу. Все моментально затихли, а кто сам не замолчал, тому соседи помогли, пихнув локтем в бок.

Под нетерпеливыми взглядами я пристроила гитару на коленях и склонила голову, приветствуя своих слушателей.

Было немного страшно, что не оправдаю их надежд, а потому я решила, что сегодня буду играть так же, как и вчера. Для себя. То, что я люблю, то, что заставляет мое сердце трепетать, петь и плакать, радоваться и взлетать, а душу оживать.

Смежив веки, я тронула струны… И вновь потерялась во времени и пространстве. Существовали лишь я и музыка.

Когда последняя нота стихла, я открыла глаза, возвращаясь в душный зал трактира на окраине королевства Дагарра, и увидела вчерашнюю картину. Все молчали, полностью погрузившись в ту красоту, что я сейчас дарила. Задумчивые лица, рассеянные взгляды…

И даже служаночка, имени которой я до сих пор не знала, выглядела невероятно умиротворенной и одухотворенной. Она взяла на себя роль добровольной помощницы и тихо обходила зал с моей шляпой в руках. Люди аккуратно опускали туда монеты и тут же снова сосредотачивали свое внимание на мне.

Так вот кто вчера собрал для меня деньги. Я встретилась с девчонкой глазами и улыбнулась, насколько позволяли разбитые губы, уже покрывшиеся коркой. А она засмущалась, порозовела и заторопилась, чтобы обойти последних посетителей.

— Спасибо, милая, — искренне поблагодарила я, когда она подошла и протянула мой головной убор с заработком за выступление. — Чем я могу тебя отблагодарить?

— А завтра еще сыграешь? — смяв передник, спросила она. — И может, если горло пройдет, споешь? Я тебе травку принесла для отвара. У меня бабка знахарка, говорит, что даже покойника на ноги поставит. И мазь… ну, чтобы губу залечить. Примешь? — вскинула девушка, лишь немногим старше меня самой, неуверенный взгляд.

— Приму. Спасибо тебе… — Я сделала паузу, предлагая назвать имя.

— Сюзанна.

— Спасибо, Сюзанна.

Я соскользнула со стула, поклонилась так же, как вчера, людям, набившимся в трактир, и негромко произнесла:

— Буду рад сыграть для вас завтра. А если, благодаря Сюзанне и ее помощи, у меня вылечится горло, то и спою.

В тишине меня хорошо было слышно, не пришлось повышать голос.

Народ уже слегка отошел после концерта и довольно загудел, а я повернулась к трактирщику и сообщила:

— Я задержусь еще на два дня.

Мужчина кивнул, крайне довольный обстоятельствами, и громко вопросил:

— Ну? Кому еще вина? Пива?

Сюзанна зашла ко мне в комнату буквально через пять минут с подносом, на котором стояли исходящая паром глиняная кружка и маленькая коробочка из бересты.

— Вот. Ты пей, пока горячее. Бабуля говорит, что меня в детстве этим отваром и лечила. Зимы у нас холодные, я часто простужалась.

Пока я пила целебное снадобье, она воодушевленно щебетала, прислонившись к дверному косяку:

— Как же ты играешь! Никогда такого не слышала. К нам иногда заглядывают бродячие сказители и менестрели. Но, клянусь, так никто не мог. У тебя талант! Тебе бы к господам каким пойти в услужение. Ну, знаешь, придворные музыканты и всё такое. Ты уже решил, что дальше будешь делать? Куда направишься?

— Я думал перебраться в Лицинию, ну и дальше. Мир повидать хочу. Страшновато только одному. Меня вон у вас в первый же день ограбили, поколотили и инструмент разбили. Новую гитару пришлось покупать.

— Это да, народ разбойный лютует. Как стемнеет, лучше на улицу не высовываться, если отпора кулаками дать не можешь. Ты один не ходи, погоди, пока караван поедет. У нас купцы часто останавливаются. Хочешь, я поспрашиваю? Были бы у тебя деньги, то наемника бы в охрану… Но они дорого берут.

— Сюзанна, наемник в качестве охранника для странствующего менестреля — это как-то странно, — у меня дрогнули губы в намеке на улыбку.

Эта милая непосредственная девушка мне нравилась, я даже как-то оттаяла, общаясь с ней.

— Замри! Не улыбайся, а то у тебя треснула корочка и кровит, — замахала она руками и подскочила ко мне. — Не шевелись, я тебе сейчас нанесу мазь. Всё быстро заживет, точно-точно!

Я позволила ей обработать свои разбитые губы. От мази пахло травами и чем-то тонким и ягодным.

— В Лицинии эльфов много, — продолжала щебетать Сюзанна. — Красавчики-и-и… Людей-то они не особо жалуют, брезгуют. У нас и полукровок-то почти нет. Но вот в Лицинии, говорят, живут. Мужик, он ведь что эльф, что человек, что гном. Баба ему нужна. Ну и вот… Полукровки тоже красивые, но всё же не такие, как папаши их. А уж какие невероятные эльфийки, ты и не представляешь! Пару лет назад путешествовала одна ихняя леди, у нас ночевала из-за разбушевавшейся непогоды. Ох… Глаз не отвести. И вся такая строгая, отстраненная, но вежливая, ничего плохого не скажу. И свите своей ушастой не позволяла нас обижать.

Закончив, служанка закрыла коробочку и положила ее на комод рядом с зеркальцем.

— Ты утром еще болячку смажь и днем. Тут хватит. А тебя как зовут? Ты все время молчишь, никто о тебе ничего и не знает.

— Рэми.

— Ты отдыхай, Рэми. А завтра будешь как новенький и сыграешь нам еще. Да?

— Да, — улыбнулась я глазами, чтобы не беспокоить заживающий рот.

Девушка упорхнула, забрав опустевшую кружку и поднос, а я разделась и легла в постель. Долго ворочалась с бока на бок, прокручивая в голове произошедшее вчера и сегодня. Что изменилось? В чем мой небывалый успех? В зачарованном музыкальном инструменте, вышедшем из рук сидхе? В том, что я перестала изображать менестреля, а играла от души и сердца? Или, может, у меня всё же есть небольшой магический дар, и он проявился так странно, очаровывая слушателей? Ведь именно вчера, перед тем как спуститься в зал, я сняла блокирующий амулет.

Сон никак не шел, а еще меня почему-то тянуло вниз, к людям. Не знаю зачем, общаться с кем бы то ни было я не горела ни малейшим желанием. Но вот сосало под ложечкой, беспокоил какой-то зуд, который требовал встать, одеться и идти.

Еще немного помучившись, пытаясь бороться со странным желанием, я не выдержала и все же собралась. Натянула свой старый костюм, который вообще-то годился уже лишь на тряпки для мытья полов, и разбитые сапоги. Закуталась в плащ, надвинув капюшон до самого носа, и тихонечко выскользнула из комнаты. Гитару брать не стала.

Зал уже опустел. Сюзанна с другими служанками прибиралась после рабочего дня, хозяин трактира стоял на кухне (я увидела его через открытую дверь). И лишь за одним столиком в углу сидело четверо мужчин, допивая хмельной напиток из кувшина и о чем-то негромко переговариваясь. На девушек они внимания не обращали.