Крылатое счастье - Валентина Гордова

По сути, выбора не было, потому что меня в конечном итоге всё равно найдут, это даже не обсуждается. И убьют — это, к сожалению, тоже уже практически не обсуждается. Была ещё маленькая надежда, совсем-совсем такая маленькая…

— Хорошо, давайте сделаем это, — решила я, резко выдохнула и решительно пошла к столу, на который Топтон свалил много чего, ножницы в том числе.

— Уверена? — Полетело мне в спину.

— Нет, — призналась честно, решительно игнорируя очередную истерику Арх-Аира, в которой он сейчас бился у меня на руке, старательно пытаясь привлечь внимание и заставить не делать глупостей.

Ножницы нашла с трудом, в процессе дрожащими руками спихнула на пол добрую часть бумаг и пару карандашей.

Топтон молча подошёл, отобрал ножницы, которые я сжимала в руке с такой силой, что побледнели костяшки похолодевших пальцев. Короткий жест духа дома, и мне в руку лёг нож. — Подумай хорошенько, — проникновенно заглядывая мне в глаза, с сочувствием посоветовал старик.

Но мы с ним оба знали, что я выберу — собственно, поэтому он на меня с сочувствием и смотрел.

Занеся лезвие над ладонью, я невольно зажмурилась, но всё равно резко и безжалостно проткнула кожу ладони. Руку мгновенно обожгло болью. Зашипев от непередаваемых ощущений, я убрала нож и открыла глаза…

Слишком рано. Мне в принципе не стоило их открывать, потому что именно в это мгновение всю мою комнату затопил яркий белоснежный свет. Он залил всё пространство, каждую деталь, ослепил меня, вынуждая вновь зажмурить слезящиеся глаза… он пульсировал в воздухе, наращивая энергию с каждым испуганным ударом моего сердца.

А потом всё закончилось. Кожу перестало жечь, глаза слепить, я смогла вздохнуть полной грудью, а через пару минут звенящей тишины даже рискнула приоткрыть глаза…

Уж лучше бы я этого не делала! Уж лучше бы я вообще ничего не делала! Прямо напротив меня стоял мужчина — высокий, широкоплечий, с распущенными золотистыми волосами, спадающими куда-то на спину, в чёрном мундире и с крайне гневным выражением как на лице, так и в сверкающих золотых глазах… собственно, только благодаря золотым глазам я Арх-Аира и узнала.

А он будто только моего взгляда и ждал, потому что, стоило мне на него посмотреть, как мужчина с шумом втянул воздух через нос, у него даже крылья носа гневно раздулись, открыл рот и… и как начал шипеть что-то совершенно мне непонятное!

И он всё шипел и шипел, временами переходя на рык, переводил яростные взгляды с меня на потрясённо застывшего Топтона, дёргано жестикулировал, а я стояла и не понимала ни слова. Ни единого.

— Это он ругается? — Подавшись в сторону, шепотом спросила у духа дома, не сводя со второго духа, крайне злого, напряженного взгляда.

И ругаться он перестал, чтобы повернуться к Топтону всем могучим корпусом, сложить руки на груди и мрачно на старичка взглянуть. И он стоял и чего-то ждал, а Топтон… Топтон почему-то очень странно смотрел на меня.

В итоге именно он, скорчив виноватую раскаивающуюся морду, повернулся к дракону, который драконом уже не был, открыл рот и… Ну, заговорить-то он заговорил, только вот в наборе длинных гласных и такой комбинации согласных, что произнести это без риска сломать язык не было возможности, я не поняла ничего. Ни-че-го.

Постояла, нервно переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя крайне неприятно под косыми взглядами этих двух — виновато… оправдывающегося, судя по интонации, и крайне недовольного и мрачно молчащего.

Подождав несколько минут, нервно напомнила о своём присутствии:

— Эй, может, можно говорить по-человечески?

Но духи решили не говорить вовсе. Топтон и вовсе на меня даже не смотрел. Арх-Аир смотрел, но уж лучше бы он этого не делал, правда, потому что его взгляд не внушал мне ничего, кроме страха.

— И почему вы молчите? — Не поняла я, раздраженно сложив руки на груди.

В ответ — снова молчание. Мой требовательный взгляд не произвёл совершенно никакого эффекта.

Через почти минуту нашего молчания Арх-Аир всё же вздохнул, чуть повернул голову в сторону духа дома, не сводя при этом с меня взгляда, и что-то ему сказал всё на том же совершенно мне непонятном языке. Топтон ответил, дракон снова что-то сказал…

А до меня начало медленно доходить. Очень медленно, если уж совсем честно, потому что думать о том, что я попросту перестала понимать местный язык, было откровенно страшно.

Хочу домой. Пожалуйста, можно я уже домой, а?

А потом Топтон что-то так тихонько сказал, и Арх-Аир как давай орать! Он орал так громко, что дрожали стены, да и весь дом целиком, наверно, тоже дрожал! Драконы на улице, которых видела я, но которые не видели меня из-за того тумана, что Топтон неизменно насылал на стекло, встревожено заозирались, пара из них даже в драконью форму перевоплотилась, и все выглядели такими тревожными, настороженными, напряжёнными и в целом готовящимися к атаке.

А Арх-Аир продолжал орать что-то очень-очень злое, иногда переходя на рычание, от которого дрожало всё моё тело, а иногда — на шипение, от которого закладывало уши.

С грохотом и оглушительным звоном разбилось окно моей спальни. Но испугалась одна я, невольно вскрикнув, дёрнувшись и в ужасе посмотрев на драконью морду, что сунулась в комнату… Морда не успела сделать ровным счётом ничего, потому что была сметена прочь раздражённым взмахом руки Арх-Аира. Дракона просто выдуло из комнаты, пронесло через весь задний двор и уронило в яму, которую мы до этого тут копали почти месяц!

Шок. Основательный. У всех драконов, что с искренним изумлением замерли кто как был, широко распахнутыми глазами глядя на не менее потрясённого валяющегося в яме дракона.

Шок драконов стал куда основательнее, едва Арх-Аир подошёл к разбитому окну, представляя всю свою грозную натуру собравшимся. Секунда изумления, закончившаяся в итоге тем, что все они, каждый из этих драконов слаженно рухнули на одно колено, опустив головы к земле.

Кто-нибудь что-нибудь понимает?!

А потом дух дракона, который духом не выглядел совершенно, а скорее напоминал живого такого мужчину, начал что-то говорить. Голос его был суровым и в повисшей тишине явно слышимым всем, слова — сложны для моего понимания, но они в целом тоже звучали весьма сурово. А ещё я точно поняла, что Арх-Аир говорит что-то крайне нехорошее, потому что все коленопреклоненные с каждым мгновением становились всё мрачнее и напряжённее.

Когда дух дракона закончил, драконы остались в тех же позах. А он, больше на них даже не взглянув, развернулся, мрачно посмотрел на меня и молча указал на одного из тех, кто был в драконьем обличии.

И я как-то мгновенно поняла, что он хотел мне сказать: его хозяин, наследник рода Арганар направляется сюда.

Меня трясло. Трясло до такой степени, что я не удержала поданный Арх-Аиром стакан воды. У меня зуб на зуб не попадал, нервы во всём теле натянулись до такой степени, что уже ощутимо ныли, и меня трясло, да. Не спасло даже одеяло, в которое меня заботливый дух дома замотал. К несчастью, одеяло было колючим — то, что подарил Рхарг, Арх-Аир на эмоциях сначала порвал на ниточки, потом эти же ниточки поджёг… чёрным пеплом стала и зубная щётка с пастой, и последний букет чёрных пионов, которые мне дракон три дня назад подарил. Он их и раньше дарил, но Арх-Аир все сжигал.