Осень Локи - Анна Антонова

От досады мне хотелось расцарапать себе руки и вырвать пару прядей волос из глупой головы. Ну что я за ворона! Никогда ничего вовремя сообразить не могу. Разве можно быть таким тормозом? Конечно, не вредно осторожничать и тщательно все обдумывать, но иногда стоит соображать пошустрее. Надо потренировать реакцию…

Это что-то противозаконное – поняла я в следующую секунду. Ну да, если они нагнали столько таинственности, наверняка какой-то криминал. Иначе к чему все эти сложности и предосторожности? Прожженный москвич Пашка втянул наивного провинциала Максима в темные делишки, чтобы потом подставить его, а самому остаться чистеньким! И сейчас подлизывается ко мне, хочет мозги запудрить, на вечеринку подозрительную приглашает…

Это наркотики! Торопов дилер, а дурачка Максима хочет завербовать в закладчики. Надо предупредить его! Мы приехали из одного города, вместе учились в школе, пусть и с разницей в один класс, я формально старше – всего на полгода, но несу за него ответственность хотя бы перед самой собой и не прощу, если что-нибудь случится…

Я должна срочно ему позвонить. К черту дурацкие обиды и мелочные недомолвки, когда без преувеличения свобода, да и жизнь на счету! Он не виноват, что стал жертвой… Я достала телефон и хотела набрать номер Максима, но увидела часы на экране и охнула: до начала пары оставались считаные минуты. Я подхватила свои вещички и, даже не успев одеться, побежала к выходу из столовой. Никогда не опаздывала и начинать не собиралась.

* * *

К нему пришли поздним вечером. Странно: кому Локи мог понадобиться на ночь глядя? Если только не решили потихоньку избавиться…

Впрочем, ничего не мешало сделать это белым днем – кто бы встал на его защиту? Нет, зачем-то он им еще нужен – боги не могут ни убить его, ни выпустить на свободу, вот и держат здесь столько времени, преследуя свои тайные цели.

Его и раньше не любили, а теперь, после того как сочли главным и единственным подозреваемым в убийстве ничтожного Бальдра, Локи и вовсе стал изгоем. И друг, и девушка от него отвернулись – а ведь они единственные принимали его таким, какой он есть…

Все считали, что он не ценил их преданности, но это было совсем не так! Дружбой с Тором он пожертвовал, чтобы открыть ему глаза на жену после той злосчастной истории с волосами, – пусть пореже отлучается и получше следит за своей красавицей. Если кто и пострадал в результате, то только он сам…

Остальные остались в выигрыше. Вместе с выкованными из золота волосами для Сиф он принес из царства цвергов иные сокровища: копье Гунгнир, всегда достигавшее цели, досталось Одину, а непотопляемый корабль Скидбладнир, вмещавший целую армию, он отдал Фрейру.

А потом случился этот нелепый спор с другими цвергами, которые пообещали выковать для асов более ценные вещи. И боги поставили в заклад жизнь Локи против отвратительной головы злобного цверга… Конечно, жалкие гномы не смогли создать ничего впечатляющего. Они даже придумали, что Локи мешал им, обратившись в слепня и жаля во время работы, – можно ли вообразить настолько нелепое обвинение? Сразу понятно, что летающая свинья и золотое кольцо не могут сравниться с копьем и кораблем. Только молот Мьельнир стал не менее ценным даром. Но цверги не сумели сделать удобную ручку – она получилась слишком короткой, и они опять обвинили в этом Локи. Тор часто жаловался…

Вепрь отошел Фрейру, кольцо – Одину, молот – Тору, а он опять остался с пустыми руками… Боги отдали его на растерзание, не желая расставаться с сокровищами! Они не позволили гадкому цвергу отрубить ему голову, но не из жалости или сострадания – Локи был им нужен, чтобы и дальше проворачивать подобные нечестные сделки. Но не возражали, когда гном заставил его опуститься на колени и с мерзкой ухмылкой подошел с шилом и ремнями…

Никто даже не отвернулся, все с удовольствием наблюдали унизительное наказание за издевательства над цвергами. А потом не спешили на помощь – радовались, что Локи лишился голоса и не может больше насмешничать. А он просто говорил правду! Правду, которую никто не хотел слышать.

Только она пожалела его. Помогла снять отвратительные швы бережно и осторожно, причинив как можно меньше боли, и залечила раны столь искусно, что совсем не осталось шрамов. Она видела его жалким и изуродованным, но не отвернулась, а сделала все, чтобы он поскорее вернул свой прежний облик. Локи мог поклясться: она полюбила его именно в тот момент и вовсе не за красивое лицо – тогда оно выглядело просто ужасно. Она рассмотрела в нем то, что было скрыто от всех, а он оттолкнул ее…

Девушку, которая сейчас стояла на пороге его темницы.

Я еле успела, влетев в аудиторию буквально за несколько секунд до преподавателя. Все козырные места на задних рядах, конечно, оказались заняты, пришлось мне устраиваться за первым столом, куда традиционно не любили садиться – кому охота отсвечивать прямо под носом у лектора? Ни в телефончик заглянуть, ни с соседом словом перекинуться, ни просто вздремнуть, если уж очень скучно станет.

Кстати, о соседях, вернее, соседках. А где Ленка? Может, она заняла мне местечко? Я обернулась и повертела головой. Моя подруга обнаружилась за нашим излюбленным столом, но рядом с ней почему-то обретался Юрка Рябов. Она поймала мой взгляд и виновато пожала плечами.

Я фыркнула и отвернулась. Ну и ладно! Скоротаю эту пару в компании Даши и Фимы, главных ботаников нашего курса – мне до них как до Луны. Они всегда сидели за первой партой и чуть ли не дословно конспектировали каждую лекцию, даже если препод отвлекался и просто рассказывал забавные истории. Однажды я попросила у Даши конспект пропущенной лекции и поразилась: мало того что он был написан идеальным почерком, так еще и практически без сокращений. Я словно слышала голос препода и сама сокращала конспект по сложившейся у меня еще в прошлом году хитрой системе.

Одно плохо – сидя впереди, я не смогу написать Максиму, а вопрос не требовал отлагательства. Обычно я телефоном на лекциях не пользовалась: послушно отключала звук и убирала его подальше в сумку. Но сегодня исключительный случай – дело жизни и смерти, можно сказать! – и я была готова изменить своим принципам.

Но поздно – прозвенел звонок, и вместе с ним в аудиторию вкатился препод по русской литературе – маленький, кругленький и жизнерадостный, будто колобок. Он поприветствовал нас и завел стандартную канитель с перекличкой: этому процессу профессор Полев всегда отдавался с удовольствием, переиначивая и коверкая наши фамилии, словно двоечник-пятиклассник, но получалось у него обаятельно, смешно и совсем не оскорбительно, поэтому никто не обижался.

Увлекательное действо растягивалось минут на десять, и я ерзала в нетерпении: пока не началась содержательная часть, вполне успела бы отправить Максиму сообщение! Но теперь никак: препод хоть и поглощен журналом, вряд ли не заметит манипуляции с телефоном прямо у себя под носом.

И тут, на мое счастье, в аудиторию влетела вечно опаздывающая Катька Жаркова. Куртку, что характерно, она больше на ходу не снимала, а держала в руках.