Dragon Age. Империя масок - Патрик Уикс

И опять у него дернулся уголок глаза. Родственники – вот он, ключ к разгадке!

– Не твое это дело, остроухая! – отрезал Мишель, крепко стиснув украденный кинжал, однако не спеша пустить его в ход. – Если бы наша госпожа захотела что-то узнать, она не стала бы посылать с расспросами горничную.

– Разумеется, нет, глупец. Она послала бы свою шпионку. – Бриала оглянулась на Фелассана. – Остроухую.

Фелассан подавил зевок:

– Я обиделся, а ты?

– Нисколько. Видишь ли, он ни разу прежде не называл меня так – ни когда раздавал приказы слугам, ни даже в спешке. – Бриала улыбнулась. – А значит, он что-то скрывает и пытается сбить меня со следа. Что же это, Мишель? Позорное пятно в истории вашего рода? Нет. Срочные новости не увели бы тебя из дворца… А! – Она кивнула, вполне довольная собой, и Мишель, видя ее довольство, побледнел. – Поддельное дворянство, фальшивый титул. Должно быть, граф Бревин разглядел в тебе нечто из ряда вон выходящее.

– И это явно не умение скрывать свои чувства, – заметил Фелассан.

– Привыкнув носить маску, забываешь следить за тем, чтобы лицо тебя не выдало.

– И, полагаю я, шевалье принимают к себе только аристократов? – осведомился Фелассан.

– Ты верно полагаешь. Более того, подделка титула карается смертной казнью. – Бриала мельком глянула на руки Мишеля. – Простолюдин? Нет, дело не только в этом. Слишком уж он выделил голосом «остроухая». Мать-эльфийка?

– Молчи! – едва слышно выдохнул Мишель.

И шевельнул рукой, изготовив кинжал к удару. Бриала распознала это движение, поскольку много лет упражнялась владеть ножами.

– Оставь кинжал в покое, сэр Мишель. Вряд ли тебе удастся прикончить нас обоих при свете дня, да так, чтобы никто этого не заметил, и позволь заверить тебя… – она жестко усмехнулась, – Селина непременно заметит мое исчезновение и будет крайне дотошна, расследуя его.

Мишель опустил кинжал. Рука его дрожала.

– Ты еще хуже, чем тот бард, – пробормотал он.

– Бард, не убей ты ее, обрекла бы тебя на позор и казнь. Ты и вправду думаешь, что я стану помогать воплощению этого замысла? – Бриала ткнула в него пальцем. – Гаспар угрожает нашей императрице. Я не допущу, чтобы в такой нелегкий час она осталась без защитника. Мельсендре успела сообщить Гаспару о твоем прошлом?

– Нет. – Мишель заметно обмяк и покачал головой. – Она хотела, чтобы сперва я подтвердил эти сведения.

– Отлично. Стало быть, после ее смерти нам ничто не грозит. И если Гаспар вновь предпримет нечто подобное – немедля сообщи мне.

Мишель недоверчиво посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Фелассана.

– На твоем месте я бы так и сделал, – посоветовал тот. – В одиночку ты не больно-то справился.

– И ты сохранишь все в тайне? – натянуто спросил Мишель. Он был похож на приговоренного к смерти. – Даже от Селины?

– При одном условии. – Бриала подняла палец. – Когда-нибудь я попрошу тебя о чем-то взамен. И ты выполнишь мою просьбу, в чем бы она ни заключалась, если хочешь сохранить свою тайну.

– Одна услуга, – процедил Мишель. – И ты хочешь, чтобы я в это поверил?

– Да, только одна услуга, – бесстрастно ответила Бриала.

Она не могла уподобиться сэру Мишелю и выставить напоказ свои чувства. Тот, кто оказался в отчаянном положении, чья честь и жизнь поставлены под угрозу, прежде всего нуждается в доводах разума.

– Попроси я больше, и ты решил бы, что проще будет меня убить. Я видела Мельсендре там, на складе. Она была мертва еще до прихода солдат.

Лицо Мишеля исказилось, и Бриала понизила голос:

– Даю тебе свое слово – слово остроухой, – что, когда ты выполнишь свою часть сделки, твоя тайна останется тайной навсегда. Она нигде не будет записана, не будет нашептана доверенному лицу. Даже Селине. Одна услуга, быть может, нелегкая, но не более того.

Мишель колебался, и Бриала читала на его лице мысли, одна за другой мелькавшие у него в голове. Прежде всего – оскорбленная гордость, а затем один за другим – вопросы. Может ли он доверять ей? Стоит ли убить ее сейчас и тем обеспечить сохранность своей тайны? Или лучше согласиться сейчас и расправиться с ней позднее?

Наконец губы Мишеля скривила невеселая усмешка.

– Если Гаспар подошлет ко мне другого барда, – проговорил он вслух, – мне может понадобиться твоя помощь. Договорились.

– Прекрасно.

Бриала могла бы сказать, что ей можно доверять и что он не пожалеет о своем решении. Однако Мишель, несмотря на низкое происхождение, слишком долго носил маску аристократа, чтобы сейчас поверить таким словам. Потому она смолчала и обратилась к Фелассану:

– Было бы разумно позаботиться, чтобы на складе не осталось никаких улик.

– Заверяю тебя, да’лен, – кивнул Фелассан, – что не только улик – и самого склада не останется. Было, как всегда, приятно повидаться с тобой.

И он, весело насвистывая, направился назад к складу.

После неловкого молчания Мишель сделал знак Бриале:

– Пойдем?

Когда они покидали эльфийские трущобы, позади них уже занимался пламенем заброшенный склад.

– Ремаш, я буду с тобой откровенен, – сказал великий герцог Гаспар, когда экипаж остановился перед дымившимся пожарищем на месте бывшего склада. – Сегодняшняя охота превратила этот день в сплошное разочарование. Никогда бы не подумал, что отправлюсь в трущобы в надежде исправить положение.

Строение представляло собой груду хлама – как, впрочем, все в эльфийских трущобах. Жирный черный дым был хорошо виден почти во всех частях города, и сейчас, с наступлением темноты, еще не погасшие угли светились много ярче, нежели дешевые факелы, зажженные вокруг площади.

Гаспар выбрался из экипажа, здоровой рукой оправил камзол и задумчиво прищурился на большое дерево, торчавшее в центре площади.

Вслед за ним вышел Ремаш, герцог Лаидс.

– Великий герцог, – сказал он, – собственно говоря, почему мы здесь?

– Я – потому что на этом складе были защитник Селины, связанный по рукам и ногам, и Мельсендре, которая забросала меня таинственными, но в высшей степени самодовольными записками.

Гаспар хотел было указать на пожарище, но тут же сморщился и поспешил воспользоваться другой рукой – той, что сегодня не пострадала от ожогов.

– Но защитник вернулся во дворец, – продолжал он, – и мне бы хотелось узнать, как это произошло. А ты, – добавил он со смешком, – ты здесь потому, что я вдовец и ты полагаешь, что из твоей дочери выйдет славная императрица.

Ремаш улыбнулся, затем настороженно осмотрел площадь, казавшуюся на первый взгляд совершенно пустой.

– Великий герцог, я знаю, что вы не боитесь испачкать руки, однако не в силах представить вас роющимся на пепелище.