"Магия, инкорпорейтед". Дорога Доблести - Роберт Хайнлайн

На табурет, освободившийся неподалеку от нас, плюхнулся толстяк. Салли сказала:

– Привет, Дон.

Он вынул изо рта сигару и ответил:

– Как поживаешь, Салли? Что новенького? Ах да! Тебя вроде бы интересовал этот закон о магии?

Мы все четверо разом встрепенулись.

– Да, – подтвердила Салли. – А что?

– Ну так лучше вернись в зал. Сейчас идет голосование по нему. Ты разве не заметила, что созывается палата?

По-моему, мы поставили новый рекорд бега на сто метров. Первой улицу пересекла Салли, и полнота ей не помешала. Я спросил было Джедсона, как это могло получиться, но он только буркнул:

– Не знаю. Сейчас увидим.

Нам удалось найти места внизу у самого барьера. Салли попросила знакомого рассыльного принести ей экземпляр закона, поставленного на голосование, а за барьером двумя группами собирались депутаты. У стола лидера правительственной фракции образовалась порядочная толпа, другая, поменьше, окружила главу оппозиции. Партийные организаторы там и сям останавливали депутатов и что-то им втолковывали напряженным шепотом.

Вернулся рассыльный с экземпляром законопроекта – «Бюджет для плана улучшений в средних округах», – последнего из обязательных, для рассмотрения которых созывалась сессия, но… дополненный законопроектом Дитворта в его первоначальной, самой губительной форме!

Его добавили в качестве поправки в сенате как уступку подручным Дитворта, чтобы обеспечить большинство в две трети, необходимое для утверждения бюджета, с которым его скрепили.

Тут же и проголосовали. Еще в самом начале переклички стало ясно, что лидер фракции сплотил свое большинство и закон пройдет. Когда это было объявлено, глава оппозиции внес предложение закрыть заседание на неопределенный срок, и оно было принято единогласно. Спикер подозвал лидеров обеих фракция к себе и поручил им сообщить губернатору и председателю сената о завершении сессии.

Удар его молотка вывел нас из оцепенения, и мы побрели к дверям.

На следующее утро нас принял губернатор, хотя день у него был расписан по минутам. Просто из любезности к Салли, что подтвердило уважение, каким она пользовалась в этих кругах. Во всяком случае, было видно, что нас он видеть не хотел и времени у него в обрез.

Однако с Салли он поздоровался сердечно и терпеливо слушал, пока Джедсон как можно короче излагал, почему, по нашему мнению, на закон о бюджете для средних округов вкупе с дитвортским необходимо наложить вето.

Обстановка была не слишком подходящей для объяснений. Губернатор дважды отрывался, чтобы поговорить по телефону – со своим финансовым советником и с Вашингтоном. Один раз вошел секретарь и сунул ему какой-то документ: старик как будто встревожился, нацарапал резолюцию и отдал документ секретарю. Я видел, что некоторое время затем его мысли были заняты вовсе не тем, о чем говорил Джедсон.

Когда Джедсон замолчал, губернатор на несколько секунд уставился на пресс-папье с выражением тоскливой усталости, а потом сказал медленно:

– Нет, мистер Джедсон, вы меня не убедили. Я, как и вы, сожалею, что закон, регулирующий применение чародейства, соединили с совершенно другим. Но я не могу наложить вето на часть законопроекта, а остальное подписать, даже если закон охватывает две разные области. Я ценю усилия, которые вы приложили для избрания моей администрации, – (тут я распознал руку Салли), – и искренне хотел бы, чтобы мы пришли к согласию и в этом вопросе. Однако План для средних округов я поддерживал с момента моего избрания. Я искренне надеюсь и верю, что с его помощью наиболее бедные районы нашего штата смогут разрешить свои экономические проблемы и без новых безвозвратных ссуд. Если бы я был убежден, что поправка, касающаяся чародейства, действительно нанесет серьезный ущерб штату… – Он помолчал. – Но я в этом не убежден. После утреннего звонка миссис Логан я поручил своему юрисконсульту проанализировать этот закон. Я согласен, что он не нужен, но в остальном он разве что чуть-чуть расширит бюрократические процедуры. Конечно, ничего хорошего, но мы же многого добиваемся и при этих условиях, так что такая малость навредить никак не может.

Тут вмешался я. Грубо, не спорю, но я весь кипел.

– Ваше превосходительство, если бы вы сами нашли время внимательно с ним ознакомиться, вы убедились бы, сколько вреда он принесет!

Я не удивился бы, если бы он меня отчитал, но он только кивнул на груду входящих бумаг у себя на столе:

– Мистер Фрэзер, вы видите тут пятьдесят семь законопроектов, утвержденных этой сессией законодательного собрания. У каждого из них есть какие-то недостатки. Каждый из них очень важен для той или иной группы граждан нашего штата – или для них всех. Некоторые длиной не уступят роману. В ближайшие девять дней я должен решить, какие утвердить, а какие отложить для пересмотра до будущей сессии. На протяжении этих девяти дней по меньшей мере тысяча человек будет требовать, чтобы я принял их по поводу того или иного из этих законов…

В дверь просунулась голова секретаря.

– Двенадцать двадцать, шеф. Через сорок минут вы выходите в эфир.

Губернатор рассеянно кивнул и поднялся с кресла:

– Вы меня извините? Меня ждут на званом завтраке. – Он обернулся к секретарю, который доставал из стенного шкафа шляпу и перчатки. – Джим, вы взяли речь?

– Конечно, сэр.

– Секунду! – вмешалась Салли. – А свое лекарство вы приняли?

– Еще нет.

– Перед таким завтраком его надо принять обязательно!

Она кинулась в его умывальную и вернулась с флаконом в руке. Мы с Джо поспешили откланяться.

На улице я принялся злобствовать на то, как нас вышвырнули, и прошелся по поводу тупых, идущих на компромиссы политиканов, но тут Джо меня оборвал:

– Заткнись, Арчи! Попробуй как-нибудь поруководить штатом, а не маленькой фирмой и посмотри, как у тебя пойдут дела!

Я заткнулся.

Боди ждал нас в вестибюле Капитолия. Я заметил, что он очень взволнован. Увидев нас, он швырнул сигарету и кинулся к нам.

– Поглядите! – потребовал он. – Вон туда!

Мы посмотрели туда, куда указывал его палец, и увидели две фигуры, выходящие из больших дверей. Дитворт, а с ним известный лоббист, который ему помогал.

– Ну и что? – спросил Джо.

– Я стоял вон за той телефонной будкой и закуривал сигарету. Вон в том настенном зеркале отражается нижняя часть лестницы. Я высматривал в нем вас. И вдруг вижу: этот лоббист, Симс, спускается по лестнице вроде бы один, но размахивает руками, как будто с кем-то разговаривает. Мне стало любопытно, и я посмотрел прямо на лестницу из-за угла будки. А он не один! Он с Дитвортом. Поглядел в зеркало – а там Симс один! Дитворт в зеркале не отражался!

Джедсон щелкнул пальцами.