Фамильяры. Книга 4. Дворец Грез - Адам Джей Эпштейн

– И чего это ревунов занесло так далеко от Леса-под-Лесом? – прошептала Скайлар.

Одна из обезьян опустила факел, и стало видно, зачем ревуны колотят по льду. Свет выхватил из темноты фигуру горного лося, вмороженного в ледяную глыбу, – неизвестно, сколько простоял тут этот окоченевший насмерть зверь. Обезьяны освободили мертвого лося из ледяного плена, достали ножи и принялись свежевать тушу.

– А-а, им шкура нужна, – осенило Скайлар. – Наверное, они ее натягивают на барабаны.

Прищурившись, Элдвин осматривал горный склон. Метрах в пятнадцати на белом снегу виднелось что-то красное. Кот пригляделся внимательнее. «Это же мотылек!» – сообразил он. Гигантская бабочка из тех, что пьют сок деревьев-колоссов в Лесу-под-Лесом.

– Может, попросим нас подвезти? – предложил друзьям Элдвин. – Нам полдня топать до Поворота, а мотыльку лететь меньше часа.

– Мне кажется, не стоит разглашать, куда мы направляемся, – нахмурилась Скайлар.

– Тогда возьмем мотылька без спроса.

Скайлар и Гилберт разом уставились на друга.

– Я-то думал, преступная жизнь в прошлом, – осуждающе квакнул Гилберт. – Ты предлагаешь украсть мотылька!

– Ну… я бы сказал – одолжить, – поправил Элдвин. – Мы вообще хотим спасти королеву или как?

Пока обезьяны возились с тушей, Элдвин, Скайлар и Гилберт потихонечку подбирались к мотыльку. Элдвин никогда не видел таких огромных насекомых. У этой бабочки на спине мог бы преспокойно уместиться слон. С приближением фамильяров мотылек заволновался и принялся беспокойно бить крыльями.

– Давайте-ка побыстрее, – тихо сказал Элдвин.

Бабочка рванулась к фамильярам. Хорошо, что привязь оказалась крепкой, а так бы чудище слопало всех троих за здорово живешь. Кот, сойка и лягух вскарабкались насекомому на спину, и Элдвин телекинезом отвязал мотылька.

– Гилберт, только у тебя лапы годятся для поводьев. Давай берись, – распорядился кот.

Лягух послушно ухватился за длинную веревку, обмотанную вокруг шеи бабочки.

– И ни слова против? – опешил Элдвин. – Как это так?

– Приберегу свое кваканье до той поры, когда мы спасем Лоранеллу, – ответил Гилберт.

Он натянул поводья. Почувствовав, как сдавило шею, мотылек забил крыльями. Шум заставил ревунов насторожиться, а разобравшись, в чем дело, обезьяны пустились вдогонку.

– Что вы затеяли? – прокричал один ревун. – Верните нашего мотылька!

Но бабочка уже набирала высоту; обезьяны подпрыгивали внизу, тщетно пытаясь ухватить ее за лапы.

– Стойте! – визгливо заголосил второй ревун.

– Мы отправим мотылька назад, как только сможем, – пообещал Элдвин со спины бабочки, летящей к облакам.

Теперь Трое из Пророчества зависели от прихотей гигантского насекомого, которое славилось непредсказуемостью в воздухе. Но уж лучше тряский полет, чем ночь пути. Так что фамильяры заранее со всем смирились и просто сидели, глядя на мелькавшие внизу горы и леса.

Мотылек летел над Эбсом. Вот показалось скопление утесов на восточном берегу реки. К югу от него прерывисто сверкал маяк Сплит-Ривера. При каждой вспышке гигантское насекомое норовило рвануть к свету, но Гилберт тянул поводья изо всех сил, не давая мотыльку уклониться от цели. Скайлар указала крылом на самый большой утес, высившийся над Поворотом.

– Вон там памятник! – Сойка с трудом перекрикивала рев ветра. – Снижаемся!

Гилберт кое-как подогнал насекомое к поросшей травой вершине. Мотылек шмякнулся оземь, и кот с лягухом поспешно скувырнулись вниз. Скайлар, ухватив поводья когтями, выискивала, куда бы привязать бабочку.

– Элдвин, давай-ка вон к тому дереву, – попросила она.

Элдвин скрутил мысленный узел, и вместе кот с сойкой с трудом закрепили его на молодом деревце. Напоследок Элдвин для верности как следует затянул узел зубами.

Скайлар подлетела к памятнику, воздвигнутому в честь создания Поворота.

– Если Эдан не ошибся, Кальстаффа и Горного Алхимика лучше всего вызывать здесь, – сказала она. – Сейчас, я только достану ингредиен…

Договорить ей помешал какой-то шум – что-то трещало и рвалось. Гигантский мотылек умудрился выдрать деревце с корнем из земли. Теперь он уносился ввысь, а привязанное деревце так и болталось у него на шее. Судя по всему, мотылек направлялся к пикам Кайласы, маячившим вдалеке.

– В следующий раз выберу дерево потолще, – пообещала Скайлар.

Она порылась в сумочке и вытащила пригоршню серебристого порошка.

Элдвин тем временем разглядывал памятник. Вблизи было видно, что с ним что-то не так. Табличку с надписью, приделанную к скале под ним, оторвали. Посередине таблички когда-то был драгоценный камень – он и вовсе исчез.

– Очень странно, – недоуменно произнес Элдвин. – Кому понадобилось осквернять такое священное место?

– Может, это дело лап приспешников Паксахары, – предположила Скайлар.

– Да вот непохоже, – возразил Гилберт. – Следы на камне совсем свежие. Восстание уже несколько месяцев как подавлено, за это время дождь смыл бы все эти мелкие частички.

– С каких это пор ты у нас сыщиком заделался? – фыркнула Скайлар.

– Ну я же любитель что-нибудь сломать, – усмехнулся лягух. – Уж в чем в чем, а в поломках я смыслю.

Скайлар закрыла глаза и сосредоточилась.

– Кальстафф, Ионатан, внемлите моему зову и обретите дар речи еще раз, – нараспев произнесла сойка, запрокинув клюв к небу. Она подбросила порошок в воздух и добавила: – Мортис коммуникатум!

В ответ на ее заклинание возле камня заклубился голубоватый туман. Однако стоило ему возникнуть, как неведомая сила принялась втягивать его обратно. Туман густел, и вот в нем уже отчетливо проступили две фигуры – духи Кальстаффа и Горного Алхимика. Они отчаянно пытались вырваться за пределы Завтрашней Жизни, но что-то не пускало их и тащило назад.

– Дело нечисто, – пробормотала Скайлар. – Колдосмерч, вот это что. Кто-то хочет помешать нам поговорить с мертвыми.

Кальстафф и Алхимик прорывались к фамильярам, борясь с невидимой силой, которая неумолимо влекла их назад. Этот самый колдосмерч запросто совладал бы с волшебниками послабее, но уж никак не с самыми могущественными чародеями Огромии.

– Фамильяры, это вы? – Голос Кальстаффа дрожал в трепещущих клубах тумана.

– Да, – ответила Скайлар. – Мы явились к вам за помощью.

Он, видимо, не расслышал, поскольку заговорил одновременно с сойкой:

– А как дети? Они целы? Лоранелла не причинила им вреда?