Семь чудес и гробница теней - Питер Леранжис

Я замер столбом.

– Ты что делаешь? – спросил я.

– Играю. – У Торквина глаза были на мокром месте. В его огромных ручищах и так небольшой инструмент казался совсем крошечным. – «О, Сусанна» профессорская любимая.

Я нагнулся к самому уху профессора:

– Профессор, это Джек. Как вы себя чувствуете?

Глаза его оставались неподвижными, но я мог с уверенностью утверждать, что он меня услышал.

– Джек, он без сознания, – сказала доктор Бредли.

– Совсем недавно, – не отступал я, – вы, профессор, посмотрели на меня и что-то произнесли. Тогда я вас не понял, но вы сказали нам искать исцеляющий локулус?

Мне показалось, что я всматривался в старческое лицо не меньше часа, в надежде заметить хотя бы намек на понимание. Но я видел лишь белые круги в его зрачках – отражение флуоресцентных ламп на потолке. Холодный и неподвижный взгляд. Тяжело вздохнув, я выпрямился, чтобы уйти.

Белые круги дрогнули.

– Джек… – прошептала Эли.

Глаза Бегада повернулись в мою сторону. Его губы вздрогнули, но он так и не произнес ни звука. Я опять наклонился, повернувшись к нему ухом, и ощутил тихий выдох, за которым последовал невнятный свист.

– Это значит «да», профессор?

Голова профессора Бегада опустилась в самом слабом кивке, какой мне приходилось видеть.

– Мы обнаружили зашифрованное послание Чарльза Ньютона, – продолжил я. – Того, что нашел руины мавзолея в Галикарнасе. В расшифровке говорится что-то о калеке, что пойдет, и о больном, что встанет. Это туда нам нужно? Там мы найдем исцеляющий локулус?

– Ньютон… – прошелестел Бегад. – Масса…

– Чарльз Ньютон был одним из Масса? – уточнил я. – Вы это хотите сказать?

Но на этом силы Бегада иссякли. Его веки медленно сомкнулись, а дыхание замедлилось до сонного сопения.

Доктор Бредли подошла к нему, а я, наоборот, попятился к двери. Будь у меня два шарика для пинг-понга, я бы обязательно сунул их в раскрытые рты Эли и Касса.

– Ты был прав насчет локулуса… – ошеломленно пробормотала Эли.

– А это значит, что мы сможем его спасти, – воодушевился Касс.

– Пап! – выпалил я. – У нас срочное дело! Очень важное. Я видел на взлетной полосе самолет с эмблемой «MGL», можно его одолжить? И еще нам понадобится пилот, чтобы отвезти нас в Турцию.

– Что?! – Отец выглядел до крайности удивленным. – Может, ты сначала объяснишь мне, что здесь происходит?

Вот и первые трудности.

– Иди за мной. – Я быстрым шагом пронесся мимо папы, Касса и Эли, направляясь назад в кабинет. По всему моему телу разлилось какое-то странное ощущение, будто я подхватил простуду. Когда все зашли в комнату, я закрыл за нами дверь и указал на черное компьютерное кресло у стола. – Садись, пап, и слушай. Только обещай, что выслушаешь до конца. Потому что я собираюсь рассказать об очень странных вещах.

– Не знаю, хватит ли меня на новые странности, – вздохнул папа.

– Внутри этого рюкзака, – я указал на стоящий у стены набитый рюкзак Торквина, – находятся два локулуса. Две сферы. Два шара. С одним из них ты можешь летать, другой делает тебя невидимым. Они были созданы королевой Калани, женой короля Ула’ара, матерью принца Караи и принца Массарима.

Каменное выражение на лице папы смягчилось.

– Караи… Массарим… Принцы Атлантиды. Я уже слышал эти имена. Твоя мать была одержима легендой о них.

– Это не просто легенда, пап, – возразил я. – Все было на самом деле. Атлантида была великим мирным государством, невероятно развитым для своего времени, и все благодаря магической энергии, которая бьет из бреши в земле. Калани была ученым. Она хотела изучить эту энергию, но для этого ей нужно было ее как-то перемещать. И тогда она разделила ее на семь компонентов, которые поместила внутрь локули. По ее задумке, они должны были оставаться в особом месте, так называемом гептакиклосе, своего рода круге, где бы их энергия объединялась и тем самым баланс сил сохранялся. Но Массариму слишком понравилось играть с локули, и когда континент одолели землетрясения, войны и эпидемии, Караи решил, что его мать нарушила что-то в источнике священной энергии, но уничтожение локули должно все исправить. Массарим психанул и втайне спрятал сферы до того, как Караи смог до них добраться. Одна из них оказалась в Великой пирамиде. Шесть других Массарим поместил в построенные при его содействии сооружения, своего рода хранилища, только полные волшебства и могущества. Со временем их стали называть Семью чудесами Древнего мира.

– Континент ушел под воду, – подхватила Эли. – Целиком. Но многие столетия спустя один исследователь по имени Герман Вендерс нашел его остатки, маленький вулканический остров. Его сын Бёрт был Избранным, как Джек, Касс и я. Вендерс со своей командой остались на острове и стали называть себя последователями Караи. Им не удалось спасти Бёрта, но сейчас там построена наикрутейшая и наисовременнейшая лаборатория, где работают над раскрытием тайн Атлантиды. Именно там разработали процедуры для таких, как мы. Но проблема в том, что брешь расширяется, энергия становится неконтролируемой. Все может закончиться тем, что она породит временной разлом и уничтожит весь мир. Оттуда уже смогли выбраться несколько атлантийских чудовищ.

– И теперь нам нужно вернуть локули и закрыть брешь, – добавил Касс. – Но есть и бонус: когда все локули вновь окажутся в гептакиклосе, их энергии сбалансируются и – та-дам! – мы вылечимся. И будем жить долго и счастливо в качестве сверхлюдей и вообще очень крутых ребят.

Наши слова повисли в воздухе. Папа подолгу, как мне показалось, посмотрел на каждого из нас.

– И вы во все это верите?

– Мы видели доказательства, – ответил я. – У Касса остались шрамы после когтей грифона. Мы заставили Колосс Родосский восстать из кучи камней. Мы были в Древнем Вавилоне, который находится в параллельном мире, где время идет в девять раз медленнее, чем у нас.

Касс расстегнул рубашку, демонстрируя оставленные грифоном отметины на коже, но папа лишь покачал головами. Да, обеими – у меня начало двоиться в глазах. Я потряс головой – со мной явно было что-то не так.

– Все, о чем вы рассказали, – сказал папа, – грифон, Колосс, древняя цивилизация, – если все это происходило на самом деле, почему об этом не было ни слова в новостях?

– Все уничтожено, – объяснил я.

Папа сделал глубокий вдох.

– А теперь послушай меня. Ты не представляешь, как я счастлив, что ты жив. Я знаю, вам пришлось через многое пройти. Но я человек науки. Я не отрицаю абсолютно все – мне прекрасно известно, что подчас случаются воистину удивительные и чудесные вещи. Но все они объяснимы с точки зрения физики, биологии, науки о мозге, да хотя бы логически!

– То есть вы хотите сказать, что все это нам привиделось? – спросила Эли.