Пороховой маг. Книга 2. Кровавый поход - Брайан Макклеллан

Возможно, секретарь Рикарда показалась дайнизке достаточно серьезной угрозой, чтобы заготовить ее восковую фигурку, или же Ка-Поэль просто начала лепить их для каждого, с кем встречалась. Если верно второе, она скоро заполнит куклами весь ранец.

Последние четыре дня прошли как в тумане. Таниэль напряг память, но единственное, что ему удалось вспомнить, – это дым малы и потолок притона Кина. А перед этим…

Рикард Тумблар хотел, чтобы Таниэль вместе с ним баллотировался на выборах.

Это означало влезть в политику.

Таниэль ненавидел политику. Он был свидетелем того, как коммерческая элита хитростью захватила власть в Фатрасте после успешного окончания войны за независимость. Рикард уверял, что ничего подобного не произойдет. Утверждал, что это будут честные и открытые выборы, что народ сам назовет состав правительства.

Рикарду, как и большинству политиков, доверять не стоило.

Но этого еще недостаточно для четырехдневного загула в притоне. Почему Таниэль вернулся в эту дыру и…

Ах да. Рикард сказал, что нужно сообщить фельдмаршалу Тамасу о выздоровлении сына. Несмотря на все объяснения, он, похоже, так и не понял, что Тамас тут же потребует отправить Таниэля на фронт.

Это было бы к лучшему, пытался убедить себя пороховой маг. Он нужен на фронте. Он вернется туда и поможет защитить страну.

Защищать, убивая. Это единственное, что Таниэль умел. Бездна, он убил даже бога! Пусть никто и не верит этому.

Он снова повернулся в гамаке и потянулся к трубке и тому огромному липкому шару малы, который оставил ему Кин.

Мала исчезла.

– Проснулись? – Фель оторвала взгляд от Ка-Поэль.

Таниэль приподнялся. Проверил карман мундира – на нем все еще был мундир, и это уже хорошо, – затем брюки и край гамака.

– Что вы ищете?

Судя по интонации, Фель прекрасно знала, что ему нужно.

– Где моя мала?

– Кин говорит, что вы выкурили все. Мала закончилась вчера вечером. – Фель бросила что-то в рот и захрустела. – Хотите орешков?

Она протянула Таниэлю кулек из старой газеты.

Он покачал головой. Проверил трубку. Ничего. Затем посмотрел на пол.

– Должно быть, этот вороватый гурланец забрал остальное. Я взял столько, чтобы хватило на неделю.

– Я помню, с какой скоростью вы курите зелье, – возразила Фель. – Не думаю, что Кин обманул вас. Он знает, чьи это деньги.

Таниэль нахмурился. «Чьи деньги»? Он посмотрел на Фель. Ах да, правильно – Рикарда.

– К вашему сведению, – продолжила секретарь, – в притоне Рикарда мала намного выше качеством. Циновки из шелка, и развлечения получше, чем дочь Кина.

У Таниэля екнуло в животе, и он упал на гамак. Дочь Кина. Он ничего не помнил.

– Я…

Фель пожала плечами и оглянулась на Ка-Поэль. Та едва заметно покачала головой.

Таниэль облегченно вздохнул. Переспать с дочерью хозяина притона – худшее, что он мог сделать.

– Что вам от меня надо? – спросил он Фель.

Она выбила трубку о каблук и положила в карман, затем бросила в рот еще орешков.

– Сегодня мы получили письмо от вашего отца.

– И что? – Таниэль напрягся.

– В письме несколько важных новостей. Кезанская армия собиралась штурмовать город. Это было три дня назад. Фельдмаршал решил контратаковать со своими лучшими бригадами.

– Сколько солдат у кезанцев?

– Ходят слухи, что миллион. Тамас не уточнил.

Под лучшими бригадами наверняка понимались Седьмая и Девятая. А слухи о миллионе кезанцев? Это вдвое больше той армии, что сражалась у Вершинной крепости. Даже если их численность завышена в десять раз, все равно Тамас собирается бросить десять тысяч солдат против ста тысяч. Самоуверенный глупец.

И станет еще более самоуверенным, если одержит победу.

– Ах да, – добавила Фель, словно спохватившись. – Он справлялся о вас.

Таниэль фыркнул:

– «Где мой несносный, бесполезный сын? Он нужен мне на фронте». Что-то вроде этого?

– Он спросил, не стало ли вам лучше и не считают ли врачи, что его присутствие поможет вашему выздоровлению.

– Теперь я убедился, что вы лжете. Нет такого человека, ради которого Тамас оставил бы поле боя. Даже ради меня. Особенно ради меня.

– Он очень волнуется. Мы написали ему, что вам стало лучше. Но кто знает, получил ли он письмо до сражения.

С легкой улыбкой Фель взяла из кулька еще несколько орешков.

– Но вы не сказали ему, что я пришел в себя?

– Нет. Рикард решил, вам необходимо время, чтобы восстановить силы.

Значит, Таниэль не зря просил держать его выздоровление в секрете от отца.

– Скорее, он беспокоился, что Тамас сразу же пошлет за мной кого-нибудь, как только узнает, что я вышел из комы.

– И это тоже, – согласилась Фель.

– Само собой.

Таниэль опустился в гамак и вздохнул. Он чувствовал усталость и опустошение. В конце концов, он человек или орудие в чужих руках?

– Этот старый сукин сын…

Наверху хлопнула дверь, не дав ему договорить. Лестница в притон затряслась, и в комнату ворвался молодой рабочий. Фель поднялась ему навстречу:

– В чем дело?

Посыльный запыхался от долгого бега и ошалело озирался по сторонам.

– Рикард велел передать, чтобы вы немедленно явились к нему. Он сейчас в Гражданском суде.

– Что случилось? – Фель смяла пустой кулек и бросила на пол.

Посыльный переводил взгляд с нее на Таниэля, потом на Ка-Поэль и снова на Фель. Казалось, он вот-вот упадет в обморок.

– Мы получили сообщение из Будвила. Город захвачен и сожжен. Фельдмаршал Тамас погиб.

* * *

Нила сидела возле окна с чуть раздвинутыми портьерами и наблюдала за нарядной публикой, гуляющей по улице. Мужчины в цилиндрах и сюртуках, с тростями, стучащими по мостовой, женщины, сдвинувшие шляпы на затылок, чтобы солнечные лучи падали на их лица. Казалось, никто не замечает жары, навалившейся на Адро. Погода была слишком хороша, чтобы о чем-либо беспокоиться.

Ниле тоже хотелось наслаждаться вместе со всеми. В ее комнате было слишком душно, люди Ветаса заколотили все окна в доме. Воздух был слишком влажным и спертым, и порой она ощущала себя на грани обморока. Накануне Ветас отослал ее с поручением, и под лучами солнца, касавшимися ее лица, Нила едва не поддалась искушению уйти вовсе из города, позабыв и о Жакобе, и обо всех ужасах последних месяцев. Свобода манила…

Неожиданно дверь в спальню приоткрылась. Сердце Нилы чуть не выпрыгнуло из груди, но она сумела ничем не выдать испуга. Это оказался не Ветас. Он обычно заходил из коридора, а не из двери в детскую, где Жакоб тихо играл с деревянными лошадками, лишь иногда жалуясь на жару.