Рабы свободы - Сергей Вольнов

– Так это не оборот речи?..

– Ничуть. Есть в нашем ведомстве несколько таких дыр, номинально они числятся резервными убежищами для экстренной эвакуации персонала. В мирное время по штату им положены смотрители. Но при нашей всегдашней нехватке кадров… Словом, ты будешь первым, кто заполнит пустующую штатную единицу.

– Бум надеяться, что все на свете в это поверят и кто-нибудь Яме на меня настучит, – кивнул Григ.

Они, не сговариваясь, но синхронно обвели взглядами огромный зал кабинета и понимающе переглянулись. Это помещение тщательно экранировалось, само собой, однако скорее для перестраховки, чем по реальной необходимости.

Какое счастье, что Секта использует в качестве «информационных рецепторов» не электронные и даже не биоэлектронные «жучки», а только живые человеческие организмы. Иначе от прослушивания и сканирования довелось бы хорониться в глубоких подземных бункерах каких-нибудь. Определённые сложности это создаёт, конечно; вот как сейчас, когда ВАЖНАЯ информация должна быть не утаена тщательно, а наоборот, должна побыстрее достигнуть ближайшего «уха» Ямы… впрочем, чего-чего, а чутких ушей у Секты предостаточно.

Немерено.

УВЫ.

А на самом деле?..

Ты отправишься в дыру, Толя, по сравнению с которой самый зачуханный астероид покажется курортом.

И таковая числится в нашем ведомстве?!

Не числится, к счастью. Ни в единой ведомости. Но соответствующая штатная единица в кадрах имеется. – Генеральная допила свой кофе и отправила чашечку в бокс на столе. Пристально посмотрела на спецагента Григорьева и коротко обронила: – Экспериментальная.

И чести занять горячее местечко удостоен, конечно, я, любимчик начальства… – Анатолий поёжился, словно плечи его овеял холодный сквозняк.

Да. Это задание я для тебя приберегла. Я давно ждала, я знала, что рано или поздно наступит самый чёрный день и Яма примется за людей всерьёз. Видишь ли, на самом деле пока она с нами только баловалась. Разминалась, так сказать… тренировалась на отдельных группках населения.

Полный… гм, абзац?.. – Григ выпрямился на стуле, сильные его пальцы сжались в кулаки, карие глаза хищно сощурились. В этот момент он был больше всего похож на самого себя – лучшего оперативного сотрудника ПРЕС-Са. НАИБОЛЕЕ РЕЗУЛЬТАТИВНОГО СПЕЦАГЕНТА.

Ещё нет. Но скоро. Если не успеем. Я и ты. Больше некому. Точнее, ты… Против несметной толпы. И один в поле воин, когда отступать некуда.

Я понял. Похоже, и я подсознательно всегда ждал этого дня. Меня почему-то совершенно не смутили ваши слова, Ру-жена Николаевна. Даже полегчало на душе. Будто я наконец-то дождался слов, ради которых полтора десятка лет назад переступил порог батрасталльской вербовочной конторы ПРЕС-Са.

Саша Барсуков порадовался бы, что в решающий момент среди нас оказался подходящий человек, – произнесла командующая прессеров, взглянув на ближний торец второй сверху полки стеллажа; там среди бесценных шедевров стояла простенькая деревянная рамка с незатейливой фотографией её бывшего напарника. Отведя глаза от стены, она окинула взглядом столешницу. Глядя в девственно-чистый листок пла-стибума, лежащий перед нею, глухо добавила:

– Я бы сама хотела, но… Не договорила.

Что уж тут было договаривать. И она, и Анатолий прекрасно знали, что поручать исполнение задания женщине, биологический организм которой в прошлом году отметил восьмидесятилетний юбилей, – абсурд. Никакой, даже самый богатейший опыт оперативной работы не поможет продолжить выполнение задания, если от физического перенапряжения сердце инфаркт рванёт или в мозгу сосуд лопнет…

НО КАК ХОЧЕТСЯ!!!

Желание поменяться с Григом местами буквально ПОЛЫХАЛО во взгляде легендарной ветеранши ПРЕС-Са, той самой, что некогда была известна под основным рабочим псевдонимом Обер-Фрау («Сверхженщина» в переводе на русский, «Superwomen» по-английски) и официально считалась героически погибшей на боевом задании… Двадцать шесть лет тому назад появилась её звезда памяти на стене центрального вестибюля штаб-квартиры ПРЕС-Са.

На Муравьеда завистливо смотрела единственная из выживших на сегодняшний день (дожила инкогнито, но – реально!) сотрудниц Службы, которая в своё время, восемнадцатилетней девчонкой, получила служебное удостоверение из рук самого отца-основателя ПРЕС-Са, Эндрю Сандерса. За три года до этого судьбоносного события будущая Обер-Фрау потеряла мать и сестру (в первоначальной фазе бытия новорожденная Я-Мы почему-то поглощала исключительно женщин)… Мать-основательница Ли Тханг Су, заместитель начальника отдела, стояла рядом с Сандерсом и затем вручила юной Руженке личное оружие.

Этот старый ручной «калашников», который и сейчас спрятан в кобуре, прильнувшей к бедру Генеральной. Тогда лучевик, конечно, был новеньким и сияющим, а новоиспечённая опера-тивница даже в горячечном бреду не сумела бы вообразить, что когда-нибудь доведётся ей поменяться местами с ПЕРВЫМ руководителем недавно сформированного в рамках Департамента безопасности Метафедерации антирелигиозного отдела. Что в будущем уготовано ей взвалить и нести бремя ответственности девятого по счёту главного пресс-командира. Незадолго до своей гибели Сандерс пребывал уже в должности не начальника отдела, а Генерального Директора структуры, выделенной в особый, самостоятельный департамент и переименованной в ПРЕС-Службу. Буквально за считанные годы Яма настолько разрослась и расширилась, что члены Метапарламента вняли набатным призывам сотрудников «антиклерикального» отдела ДБМф и уразумели: человеческие умы на корню выкашивает не просто очередная тоталитарная секта, вошедшая в моду, а нечто большее, смертельно опасное в прямом смысле этого слова…

И тем паче не могла Ружена Обская предвидеть, что второй раз в жизни поменяться местами с важнейшим на данный день сотрудником Службы ей не удастся.

И что из-за этого старому сердцу будет НАСТОЛЬКО БОЛЬНО.

Я

– … Грех жаловаться мне, – опускает Директор горящий взор. – От меня хоть какая-то польза, я хоть тыл могу обеспечить, спину тебе прикрыть. А ребята и девчонки не дожили…

Молчу. В такие мгновения вякать – кощунственно.

– Я тебе ещё одну заварю, а ты послушай пока, зачерпни инфу, – произносит шеф, развернув кресло влево градусов на девяносто и старательно от меня отворачивая лицо. И я стараюсь коситься в противоположную от неё сторону. Огненный взгляд я выдержал, пусть и с предельным напрягом, но спокойно смотреть на невольные слёзы старой женщины – выше сил. Даже моих почти беспредельных.

Она тычет тонким, почти прозрачным, покрытым сеточкой вздутых вен пальчиком в нужный символ на голографиче-ском дисплее своего стола, и в кабинете начинает звучать запись диалога, из которого я должен черпнуть необходимую информацию. То есть приступить к активному усваиванию ДЕТАЛЕЙ задания…

«ПРЕС-С слушает вас и… Вы хотите сообщить… Ваше свидетельство способствует… Вам угрожает… ПРЕС-С спрячет вас, и…»