Камень во плоти - Корнелия Функе

– Смотри-ка, ты даже имя мое припомнил.

Карлик выронил сигару и уже сунул было руку под стол, но с визгом ее отдернул, как только Джекоб одним точным взмахом сабли распорол ему скроенный по мерке рукав.

– Думай, что делаешь! – посоветовал Джекоб. – Чтобы отвести меня к феям, руки тебе не понадобятся. Уши и нос, кстати, тоже. Руки за голову! Ну, живо!

Валиант подчинился – и тут же осклабился в подозрительно добродушной ухмылке.

– Джекоб! – залебезил он. – Да что с тобой! Конечно, я знал, что ты жив. Кто же не слыхал историю про счастливчика Джекоба Бесшабашного, простого смертного, который целый год в плену у Красной Феи прожил. Спроси любого во всей стране, хоть карлика, хоть человека, хоть гоила, – при одной только мысли о таком счастье все умирают от зависти. И согласись: кому ты этим счастьем обязан? Эвенаугу Валианту! Предупреди я тебя тогда насчет единорогов – и она превратила бы тебя в трын-траву или в рыбу, как всякого непрошеного гостя. Но даже Красная Фея не может устоять, видя, как такой смельчак и красавчик истекает кровью!

Отчаянная дерзость этого «оправдания» даже Джекоба привела в изумление.

– Ну же, давай выкладывай! – как старому приятелю, без тени раскаяния в голосе, гаркнул Валиант. – Как она, какая? И как тебе все-таки удалось от нее смыться?

Вместо ответа, Джекоб схватил его за скроенный по мерке ворот и вытащил из-за широкого письменного стола.

– Вот мое предложение: за то, что я тебя не пристрелю, ты еще раз отведешь меня к феям. Но на сей раз ты мне скажешь, как миновать единорогов.

– Что? – Валиант попытался вырваться, но дуло пистолета мгновенно его утихомирило. – Это же не меньше двух дней верхом! – заверещал он. – Я не могу так сразу все бросить!

Вместо ответа, Джекоб отнюдь не ласково пихнул его к двери.

В приемной оба секретаря о чем-то возбужденно перешептывались в шкафу. Валиант только злобно оглянулся в их сторону, сдернув с крюка возле двери свою шляпу.

– Мои расценки за эти последние три года чрезвычайно возросли, – предупредил он.

– Я сохраню тебе жизнь, – бросил Джекоб в ответ. – Это гораздо больше, чем ты заслуживаешь.

Валиант одарил его снисходительной улыбкой и, смотрясь в матовое стекло двери, принялся поправлять на себе шляпу. Как и многие карлики, он питал страсть к черным цилиндрам, в которых выглядел на полголовы выше ростом.

– Похоже, тебе сильно приспичило вернуться к бывшей подружке, – промурлыкал он. – Отчаявшийся клиент платит не скупясь.

– Можешь не сомневаться, – отчеканил Джекоб, приставляя пистолет к его цилиндру. – Этот клиент в таком отчаянии, что пристрелит тебя в любую секунду.

Лиса чуяла застывший в золоте страх, каменное отвращение, заледеневшую любовь. Все это дохнуло на нее из проема пещеры, и у нее шерсть встала дыбом, когда тут же рядом она обнаружила в траве Кларины следы. Клара не бежала, она шла, словно пьяная, и следы вели прямиком к деревьям, что росли за пещерой. Лиса своими ушами слышала, как Джекоб ее насчет этих деревьев предупреждал, но сейчас, похоже, Клара устремилась под их грозную сень совершенно сознательно.

Тот же запах, что и она, Лиса, слышит, когда сбрасывает с себя шкуру. Девушка. Женщина. Сплошная ранимость. Сила и слабость в одном существе. Беззащитное сердце. Запах, источающий все, чего она, Лиса, так боится и от чего ее защищает звериный мех. Поспешные Кларины шаги отпечатали этот страх на черной земле, и Лиса, идя по ее следу, как будто выслеживала теперь саму себя.

Ей не надо было принюхиваться, чтобы понять, почему Клара убежала так быстро. Боль. Она и сама уже пробовала убегать от боли.

Кусты орешника и дикие яблони выглядели вполне безобидно, но между ними в лесных зарослях проглядывали стволы, кора которых, словно кожура каштана, сплошь щетинилась колючками. Птичьи деревья. Солнечный свет меркнул в их сумрачной коричневой тени, и Клара угодила одному из них прямо в цепкие древесные когти. Она кричала, звала Джекоба, но тот был далеко. Дерево опутало ее по рукам и ногам, а вокруг уже кружили его верные пернатые слуги, остроклювые птицы в белоснежном оперении, с красными выпуклыми ягодинами глаз.

Лиса ринулась на них, ощерив зубы, не слыша их дикого грая, и в прыжке успела одну схватить, прежде чем та упорхнула под защиту спасительной кроны. Лисица ощутила бешеное биение птичьего сердца у себя между зубами, но впиваться не стала, только стиснула покрепче, еще крепче, вот так, – покуда дерево с гневным треском не выпустило Клару из своих цепких объятий.

Корни и ветви соскользнули с ее тела, словно змеи, и когда Клара, покачиваясь, встала на ноги, змеи уже с шуршанием скрылись под бурым ковром палой осенней листвы. Остальные птицы яростно галдели на нее сверху, призрачно белые среди пожухлых листьев, но Лиса крепко держала в пасти свою добычу и выпустила ее лишь тогда, когда Клара, пошатываясь, добрела до нее и встала рядом. Лицо у нее было белее снега, такое же белое, как перья, что застряли в ее одежде, и Лису окатило волной смертного страха, исходившего от ее тела, и еще боли, как от свежей раны.

К пещере возвращались молча, не сказав друг другу ни слова. Один раз Клара остановилась, словно не в силах идти дальше, но, постояв немного, снова двинулась вперед. Дойдя до пещеры, глянула в ее темный зев, должно быть в надежде увидеть там Уилла, но потом уселась на траву возле лошадей к пещере спиной. Если не считать царапин на шее и щиколотках, она осталась цела и невредима, но по ее лицу Лиса хорошо видела, что ей очень стыдно – и за свое беззащитное сердце, и за свое бегство.

Нет, Лиса совсем не хочет, чтобы она ушла. Сменив облик, она села с девушкой рядом, а та только уткнулась лицом в ее шелковистое платье, такое же мягкое, как лисий мех.

– Он больше меня не любит, Лиса.

– Он никого больше не любит, – прошептала Лиса в ответ. – Потому что он забывает, кто он такой.

Она-то знает, как это происходит. Другая кожа, совсем другое «я». Но мех, которым она обрастала, – он все-таки тоже мягкий и теплый. А камень – он такой холодный и твердый.

Клара оглянулась на пещеру.

– Не ходи! – шепнула Лиса, вынимая перо у нее из волос. – Джекоб ему поможет. Вот увидишь.

Если только вернется.

Когда Джекоб спешился возле пещеры, ему навстречу вышла одна Лиса. Уилла и Клары видно не было.

– Ты погляди! Эта очумелая лисица все еще бегает за тобой, как собачонка? – съязвил Валиант, когда Джекоб снимал его с лошади. Он связал негодяя серебряной цепью – любой другой металл карлики рвут, словно нитку.