Королевские камни - Карина Демина

— Нельзя все время прятаться, Ийлэ.

— А… а если попробовать?

— Чего ради?

Промолчала. И все-таки решилась. Замочек на футляре простенький, не замочек даже, но просто крючок серебряный, который соскочил легко. Крышка сама поднялась.

И Джон, поддавшись любопытству, встал, вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же такого было в футляре. Прогонять его не стали.

Ленты атласные, тонкие и прочные… и снова ленты… змейка браслета, слишком маленького, чтобы быть взрослым, крохотные, кукольные будто, кольца.

— Что это? — Нат протянул было руку, но получил шлепок по пальцам.

— Мои… украшения… — Альва говорила шепотом, но слышали ее все. — Мама мне показывала… это отец сделал, когда мне исполнился месяц.

Кольцо было… хрупким, иначе и не скажешь. Джон вот побоялся бы взять его в руки. Серебряное плетение, искорка драгоценного камня.

— И браслет к нему…

На браслете переплелись виноградные лозы.

— А это — уже в полгода… и в год…

Колец было множество и браслетов, имелись броши и серебряная погремушка с бубенчиками. Кукольная ложечка, украшенная синим сапфиром.

Бабочка-заколка с дрожащими крыльями, расписанными эмалью.

— Это все… они сохранили это все, а я… я думала, что забрали… те, которые…

— Не забрали, как видишь. — Райдо смотрел на цепочку тонкого плетения, которую держал двумя пальцами. И выражение его лица было… удивленным?

Пораженным.

— И… и хорошо, да? — Альва перебирала кольца. — А это я уже помню… его сделали, когда мне было пять… и еще кулон был на цепочке… я его потеряла… цепочка очень тонкая и порвалась. Переживала потом очень сильно, и отец обещал другой сделать. Сделал. Но я все равно переживала.

Джон повернулся к стене. Он подозревал, что она скрывала еще немало сокровищ. И оказался прав.

Шкатулка.

Ийлэ помнит ее прекрасно, она видела, как отец собирал мозаику из полудрагоценных камней, выкладывая попугая. Он работал медленно, тщательно подбирая каждый элемент. И порой Ийлэ раздражала эта его медлительность.

Почему он просто не сложит картинку?

Но, с другой стороны, ей нравилось наблюдать за тем, как постепенно появляется рисунок.

Ветка дерева… и пара листьев… фигура птицы… яркий ее хохолок, крючковатый клюв, крылья из полированных рубинов всех оттенков алого.

Шкатулка была для мамы.

А вторая, меньшая, которую отец сделал Ийлэ — ей ведь надо было куда-то прятать свои драгоценности, — не сохранилась.

Дайна утащила? Псы? Или кто-то иной, из тех, кто притворялся другом… быть может, сама эта шкатулка исчезла еще до войны, чего гадать?

Нить жемчуга, темно-розовые жемчужины подобраны идеально, и эта нить стоит дорого, но Райдо сказал, что она принадлежит Ийлэ.

Зачем ей жемчуга?

Но Ийлэ надела ожерелье и витую цепочку с кулоном-капелькой.

Кольца.

Браслеты, от которых руки стали тяжелыми, неподъемными почти.

— Твой отец и вправду был мастером своего дела. — Райдо сидел на полу, у него это, похоже, в привычку вошло, и перебирал сокровища. — Я ничего подобного не видел.

Он поднял тяжелый браслет с вставками из слоновой кости. Охотничий. Ийлэ и его помнит, как сидела в кресле, разглядывала пластину за пластиной.

Королевская охота.

И соколы. Тонконогие борзые, которые и застывшие в рисунке выглядят подвижными. Лошади. Дамы в роскошных нарядах… Ийлэ придумывала им имена и сочиняла свою историю, каждый раз новую. Но в тех ее историях было мало правды.

— Ты можешь продать это. — Ийлэ приняла браслет и, скользнув взглядом по надменным лицам прекрасных охотниц, выронила: — Он дорого стоит…

— О да, матушка моя как-то сказала, что смерть мастера — лучшая реклама.

— Тогда они стоят очень дорого…

— У меня нет привычки продавать чужое имущество. — Райдо поднял упавший браслет и, поставив на бок, толкнул. Браслет покатился.

— Это твое имущество.

— Вот бестолковая… и упрямая к тому же. Лучше скажи, здесь все?

— Нет.

Ийлэ дотянулась до стола и с непонятным ей самой раздражением смахнула с него кольца.

— Что ты творишь?

— Здесь всякая ерунда, нет ничего по-настоящему ценного… я же говорила, что у мамы был рубиновый гарнитур? И еще изумрудный, но его она не любила, говорила, получился очень агрессивным, вызывающим… турмалины. Сапфиры. Алмазы… отцу нравилось работать с камнями… помню, он сделал часы… он обычно с часами работать не очень любил, а здесь… у них циферблат располагался сбоку. Точнее не сбоку, а на боковой грани. И двигался именно циферблат, стрелка же была литой. Часы стояли на трех ножках, а сверху пчела сидела. Тело золотое, но инкрустированное желтыми алмазами… крылья — бриллианты прозрачные, а глаза — сапфировые кабошоны.

— Красиво, должно быть.

— Очень. — Ийлэ сложила ладонь горкой. — Часы крохотные, их рукой накрыть можно… еще была брошь-лилия из платины… и хризантема… он любил цветы делать. И животных тоже… изумрудный морской конек… или жук еще с алмазной монограммой на надкрыльях.

— Ты бы узнала, если бы увидела что-то?.. — Райдо усмехнулся и сам себе ответил: — Полагаю, узнала бы. Значит, нашли мы не самое ценное, верно?

— Да.

— Ийлэ, вспомни, в тот день, когда случился пожар…

…пожар?

О да, он нарочно обходит скользкую тему. Пожар — лишь малость…

— …секретер еще был? Внешняя панель?

— Да.

— Ты уверена?

— Да. Там все было как при папе. Почти как при…

— Значит, ее сожгли позже… или она сама сгорела… — Райдо, встав на четвереньки, принялся собирать кольца. — Скорее всего, сама… и да, он не собирался устраивать настоящий пожар, наверное, надеялся, что ты позовешь на помощь и у него будет повод вскрыть дверь. Или вовсе ключ имелся… не понимаю пока… почему он не забрал эти вещи? Не мог? Не хотел привлекать внимания?

Райдо кольца складывал на стол.

Аметист. И хризолит.

Широкое с топазами.

И несколько мелких, которые Райдо поднимает с немалым трудом, его пальцы слишком неуклюжи.

— Или рассчитывал взять кое-что посерьезней, а секретер спалил для отвода глаз… без внешней панели вскрыть сложно, а раз не вскрыт, то и не понятно, что именно там есть. Или, верней, чего именно там нет. Бран знал, но тем был опасен. Сходится?

— Ты у меня спрашиваешь?

Ийлэ снимала браслеты.