Пророчество - Дмитрий Янтарный

— Сила удара была одинаковой во всех трёх случаях, — спокойно сказал Киртулик, вероятно, прочитав в моих глазах всё, что я по этому поводу думаю, — поверь мне на слово, я за семьсот лет руку набил хорошо. Зато теперь ты знаешь, что Пурпур в бою — это палка о двух концах. Как, в принципе, и любой Цвет.

И это оказалось правдой. Если на Пурпурных крыльях я свободно рассекал по тренировочному полю целый час, то с Изумрудными уже через сорок минус опустился, полностью измученный и обессиленный. При этом не сказать, чтобы крыльями стало махать труднее. Сравнить можно было с подъёмом на возвышенность под наклоном пять-десять градусов. Казалось бы, мелочь, но вот, будучи растянутой во времени, эта мелочь приобретала очень ощутимый эффект.

Мизраел вернулся только через три дня. К этому моменту я уже окончательно успокоился и с головой погрузился в обучение, результаты которого даже господина Киртулика заставляли недоверчиво и скептически хмыкать. И, стоило сказать, первый откат Цвета был единственным разом, когда я потерял над собой контроль. Конечно, после того, как я повторно использовал Янтарь, голод был сильным, но не до такой степени, чтобы кидаться на чужие сапоги. Единственное, что меня печалило, это то, что за всё это время я ни разу не увидел Меридии. По-хорошему сказать, так последний раз я её видел за обедом на следующий день после тех злополучных событий. На мой вопрос, куда она пропала, ответ, как ни странно, дала Карнелла.

— По делам улетела. В одном из эльфийских кланов обнаружился потенциальный претендент, который так же сможет жить среди драконов и выбрать себе среди них пару. Здесь удача улыбнулась нашим союзникам — Золотым. Тамошний правитель лично знаком с Тарганом и его методами, и для своего ребёнка такого будущего он не желает. Уталак по какой-то причине сам отказался от этого претендента. Таким образом, остались только Золотые. Меридия полетела туда вместе с Анораном, старшим сыном Золотого клана. Она окажет ему помощь, ответив на многочисленные вопросы касательно того, как тебе у нас живётся. Конечно, есть определённые, — смущённо запнулась она, — вещи, которые мы не станем делать достоянием общественности, но факт остаётся фактом: ты первый, кто смог продержаться с драконами так долго в подобном статусе. Вполне закономерно, что у эльфов возникли вопросы.

Больше я ни к кому с вопросами не подходил. Всё и без того было ясно. Меридию, можно сказать, подвергли тому же изгнанию, что и Кардела. Мне доводилось иметь дело с эльфами, и я знал, как они дотошно и скрупулёзно решают вопросы, совершенно не жалея для этого времени. И если в моём случае предполагалось, что я буду только знакомиться две недели с драконьими послами, то эльфы к своему претенденту допустят Анорана и Меридию в лучшем случае через два месяца. Ещё два месяца будет протекать общение, и ещё два — приниматься решение о целесообразности подобного мероприятия. Конечно, эльфы, по продолжительности жизни могущие поспорить даже с драконами (хотя, конечно, и не с такими титанами, как Уталак или Мизраел, которые разменяли уже по две тысячи лет), могут позволить себе решать вопросы подобным образом. При людских дворах нередко ходят шутки о том, что если государство захочет заключить с эльфами какой-то союз, то подавать прошение будет один король, вести переговоры — второй, а заключать соглашение — третий. При этом два предыдущих короля умрут собственной смертью. Но всё это не отменяло того факта, что Меридии в общей сумме не будет в замке полгода. И это стало последней каплей, убедившей меня в том, что затеял я верное…

Проклятье! Эти мелочи как будто специально накладываются друг на друга, казалось, раз за разом проверяя предел моей прочности. Я очень хотел подойти к Меридии, хотел поговорить с ней, хотел сказать, что это ничего не меняет, что я всё так же её люблю. Ведь она и правда была ни в чём не виновата. Мне очень не хватало общения с ней, её объятий, её утешения, часов, которые мы проводили вместе в саду. Чёрт возьми, да ради неё я был готов даже проглотить это унижение и жить дальше, но они выгнали её отсюда, лишив меня того единственного, ради чего всё это стоило терпеть. И это еще больше разрывает дистанцию между мной и Лазурными драконами…

Мизраел, казалось, так и не понял, что именно он натворил. За обедом он только и делал, что рассказывал, как ему удалось прижать к когтю Уталака, продемонстрировав его намерения, представив дополнительные доказательства того, что это не первое его вторжение на территорию Лазурного клана. По его словам, как только Уталак увидел шар с моими воспоминаниями, так сразу же потерял всякое желание спорить и защищаться, и покорно согласился на все контрибуции, к которым его обязал Анваскор.

И это был очень знаменательный момент. Несмотря на то, что было противно просто слушать об этом, даже мне подобное показалось странным: такой, как Уталак, если что и задумал, то обязательно это получит. И если Хозяин Сиреневых так легко сдался, то это может означать только одно: он добился того, чего хотел. Но Мизраел проявлял в этом плане поразительную слепоту: он раз за разом начинал говорить о том, что в Стигиан направлена группа знатных Лазурных драконов, которым на несколько месяцев открыт доступ в любую библиотеку города, что представители Сиреневого клана на год изгнаны из Анваскора… и тому подобные выгоды. В последний день перед тем, как я собирался совершить задуманное, было до того невыносимо его слушать, что я стал активно убеждать себя в том, что речь идёт о постороннем человеке. Так было проще. И все прочие члены клана поддакивали ему и соглашались с ним во всём. Вероятно, это был такой период, когда с Мизраелом лучше было не спорить. Что ж, открытых противостояний я не любил так же, как и моя Доминанта. И посему — всё решено.

По моему заказу портной Ватек давно сшил мне небольшой вещевой мешок — на всякий случай. Никто о нём не знал: портному было на это плевать, чтобы кому-то рассказывать, я же, в свою очередь, тоже благоразумно не стал распространяться на эту тему. С вечера я наполнил мешок небольшим количеством пищи. К немалому удивлению, в моей комнате обнаружился тайник, в котором была шкатулка с небольшим количеством драконьих денег. Понятия не имею, как это сюда попало, но это было очень и очень кстати. Впрочем, думать над этим сейчас у меня времени нет. Сия валюта тоже заняла своё место в вещевом мешке. Туда же отправилось два сменных комплекта одежды и еще два — нижнего белья. Так же в экипировку вошли кусочек мыла из душевой и щётка с зубным порошком.

И теперь, стоя в своей комнате и отослав Карнекира с пожеланиями спокойной ночи, я изо всех сил пытался убедить себя в том, что поступаю правильно. Потому что, чёрт возьми, мне было страшно. Страшно идти против воли того, кто в своей второй ипостаси является огромным зелёным драконом… того, кто смотрит на тебя своими глазами — и ни единая клеточка твоего тела не посмеет даже сомнению подвергнуть приказ, который он тебе отдаст. И жить в таком страхе я больше не могу. Создатель мне свидетель, я пытался. Я пытался так, как не пытался до меня ни один принц или принцесса, драконы сами это подтвердили. Но больше я так не могу. И хотя я понимал, что Тискулатус для меня отныне закрыт навсегда, всё же порой я ощущал тихую радость от того, что даже своим вечным изгнанием смог принести хоть какую-то пользу. Но теперь драконы оттуда уйдут… Уйдут из-за меня. Но я, правда, больше не могу этого выносить!.. Прости, отец, я тебя подвёл…